Юноша глядел на голову в своей руке. На бородатый морщинистый искривлённый рот, полный остропильных зубов, на глубокие борозды морщин и распахнутые золотые глаза с чёрной каймой.

— Сказал бы я, что встречу их, вот только, вряд ли… и всё же, спасибо, — он устало, с трудом улыбнулся иглами, — ты дал мне подсказку… Пастухом, оказывается, был вовсе не Майкл… Забавно даже.

Он выронил голову Бога, та упала на обожженную землю, рядом с телом и принялась истаивать первородным эфиром, испаряясь.

И, кажется, в мире стало легче дышать.

Будто существо, давящее на всю природу, наконец уснуло не на веки, а навсегда.

— ВЕЛИКИЙ!!!

Мордред бежал, спотыкаясь, разбрызгивая лужи безупречными английскими ботинками, и рухнул на колени у отрубленной головы. Поднял её, протёр рукавом от грязи и поднял над собой как святыню.

— Великий… это недоразумение… Сейчас. Сейчас вы соберётесь! Вы — Бог! Вы — эфир! Сами же говорили, эфир не умирает, эфир только… — Он зыркал в мёртвые глаза своего бога, что отображали последнюю застывшую эмоцию полного шока. — Род Эдмунда служил Вам. Род Уильяма служил! Арчеры! Реджинальды! Мы резали для Вас овец и приводили Вам Лордов! Стерегли Вашу дверь, и я… я ведь сделал всё правильно? Великий… Великий…

Голова не отвечала, а Мордред сходил с ума наяву, пока его окружали выжившие псы в бордовых плащах с мечами наперевес. Ошейников больше нет. Что значит, пора получить полноценную свободу. Единственная преграда стоит сейчас на коленях и молится убитому Пастуху.

Что до юного Северова…

Всё было кончено.

Он знал это, ещё когда передавал слова деду Гу.

Чёрное пламя фантазма опадало кусками, вместе с его плотью. Отсоединилась рука и, упав, с шипением растворилась в земле без остатка. Ухо. Потекла, как воск, вся левая сторона, стекая к земле, не оставляя ничего, просто пустоту. Александр таял. Буквально растворялся в небытие.

Он воткнул Экскалибур. И тот очистился от тьмы, вновь приобретя свой золотой цвет, а после, укоренившись, погас. Мальчишка устало похлопал его по гарде, благодаря за работу, и выдохнул.

Его повело. Но удержался. Под ногами чёрная лужа. Плоть оплывала как чёрный воск. Вместе с костями и всем прочим. Пришло время оплаты. Он посмотрел на свои пальцы, те отсеклись, сразу отсекся и локоть.

«Прощай, Ненормальный Практик… — он печально улыбнулся. — Я… вновь оказался перед выбором. И ни капли не жалею… А что до этого мира… Вряд ли в ближайшие несколько тысяч лет здесь объявится новый Пастух. И если уж объявится… уверен, и на него найдётся свой волк.»

И он обернулся.