— Я бы оторвал ему ноги! А его детей скормил свиньям!

— Смерть предателю!

Сяо Мин-Гуй, стоя на коленях, в кандалах понимал народный гнев. Вот только нет у него ни семьи, ни детей. А смерть он действительно заслужил, однако считает почтенного Александра Северова — хорошим человеком и считал, что поступил правильно, став его слугой. Кого он предал? Китай, которому было плевать на самого Сяо? Себя? Нет. Он выжил, ещё и ощутил вкус жизни напоследок, даже успел влюбиться и под конец узнать — каково предательство любимой женщины на вкус. Весь жизненный цикл за столь короткий срок. Вот каково жить свободным… а они говорят «слуга». Глупцы. Под крылом Ненормального Практика он был свободнее, чем всю жизнь до этого.

Шизука стиснула кулаки.

— Мы так и будем стоять? Или сделаем хоть что-то?

Акки покачала головой:

— Здесь мы бессильны, Шизу-чан…

Все понимали, что стоит хоть кому-то дёрнуться и их схватят. Их жизни сейчас держатся на одном — доиграть роли приезжих женщин на праздник до самого конца, кого бы ни казнили тут, чьё бы имя ни прозвучало, иначе убьют уже их.

— Сяо нам не спасти, — сказала тихо Каэдэ. — Будь это возможно — Александр уже сделал бы это сам. И раз Сяо тут, значит не смог.

Куноити молчали. Наставница права. Если даже Он не спас Сяо, у них вообще никаких шансов, тем более в окружении стольких Лордов.

— Приговор будет приведён в исполнение после оглашения третьей вины! — продолжал распорядитель и указал рукой на последнего заключённого.

Стражник развязал шнур мешка, народ замер в жадном ожидании — кто же там⁈

В ложе даже госпожа Юй подалась вперёд, на миг позабыв об осанке.

И наконец мешок сняли.

Народ узрел великого Лорда Поднебесной, всеми уважаемого Гу Бэшаня.

Казалось, само мироздание замерло в непонимании.

ЧТО⁈

ПОЧЕМУ ГУ БЭШАНЬ СРЕДИ ОСУЖДЁННЫХ⁈

Гу знали многие, ведь его профиль глядел с казённых портретов в кабинетах Канцелярии по всей Китайской Империи.

И площадь прорвало.

— Это же Лорд Гу!

— Глава Канцелярии⁈

— Да быть не может…

— Гу⁈ Лорд Гу⁈

— Он же герой!

— Да что тут творится-то⁈

— Дедушка! — закричали дети в одной из семей, что также были на площади. Мать тут же попыталась их успокоить, но у самой на лице и шок и слёзы.

— Всё хорошо, девочки, это ошибка… ошибка! Дедушка ни в чём не виноват…

— Тогда пусть его отпустят!

— Почему они его обижают!

— Дедушка, уходи! — крикнул маленький китайчонок. Любимый внук Гу.

Над площадью Небесного Спокойствия стало ОЧЕНЬ НЕСПОКОЙНО. Не было среди простого люда никакого ликования или празднества, только сплошное захлёбывающееся недоумение, в коем тонули и выкрики, и удары барабана. Стражники у помоста перехватили копья покрепче и переглянулись. Распорядитель вскинул обе руки, требуя тишины. Но бесполезно.