Похвально, ведь Аннабель, прошедшая множество кровавых битв, выбирает разум.
— А-А-А-АРРРР!!! — бросается на меня, глупая. Что за отчаянная атака? Все силы в один удар? Когти пылают белым пламенем. — УМРИ-И-И-И!
Не уклоняюсь.
Ловлю её руку.
Просто. Легко. Смыкаю свои громадные смоляные пальцы на её запястье — таком маленьком. Таком хрупком.
— ВСЁ КОНЧЕНО, АННАБЕЛЬ.
И сжимаю.
Хруст. Её вопль. Хватаю второй рукой её за грудь и насильно точь шкуру снимаю эфирное слияние. То ЛОПАЕТСЯ. Образ волчары вырывается из её тела, скуля как побитый щенок. Хвост поджат, глаза полны ужаса. А затем распадается.
Аннабель падает на колени. Сломленная слишком просто. Слишком легко. Да, как архимагистр второй ступени, она прекрасно осознала разницу в наших силах. Мне не нужно было даже атаковать её.
Смотрю на неё, стоящую передо мной на коленях в снегу, прижимающую сломанную руку к груди. Халат распахнут, открывая вид на её тело, пепельные волосы растрёпаны, на губе кровь, наверное прикусила, когда я ломал ей кость. Глаза…
Глаза распахнуты. И в них — ужас. Чистый, первобытный ужас добычи перед абсолютным хищником.
«Это не человек. Это не практик. Это МОНСТР. Настоящий монстр… Он сломал моё слияние… одной рукой. ОДНОЙ РУКОЙ. Я умру. Здесь. Сейчас. Он убьёт меня и…»
— НУ? ЧЕГО УМОЛКЛА? НЕСКОЛЬКО СЕКУНД НАЗАД БЫЛА ТАКОЙ РАЗГОВОРЧИВОЙ.
— Убей меня, как подобает проигравшему воину, — произносит она, посмотрев мне в глаза.
— М? У НАС РАЗВЕ БЫЛ БОЙ? ТАК, БАЛОВСТВО. НЕ БОЛЕЕ.
Она непонимающе сводит брови.
Я же вновь беру тьму под контроль. Чернота отступает. Медленно. Неохотно. Конечности укорачиваются, когти втягиваются. Больно. Каждый раз — чертовски больно.
Через несколько секунд снова становлюсь собой.
— Ну что, — говорю обычным голосом, — убедилась?
Она не отвечает. Просто смотрит. Снизу вверх, всё ещё на коленях.
«Он… Лорд-эфироправ… Нет. НЕЧТО Хуже. Что это было? Что за слияние? С каким зверем⁈ Или… это вообще не зверь?»
— Рука, — говорю, кивая на её запястье. — Дай посмотрю.
Она инстинктивно отдёргивается. Потом замирает. Понимает, что перечить бессмысленно. Присаживаюсь напротив. Беру её уже опухающую сломанную руку. Она сглатывает от боли, но молчит. Пропускаю толику энергии через её кость. Простенькая техника регенерации, но кость тут же срастается, опухоль спадает.
— Вот так.
И отпускаю.
Она смотрит на свою руку. Шевелит пальцами.
— Зачем? — спрашивает хрипло.
— Что — зачем?
— Зачем вылечил? Ты мог… — и смотрит мне глаза в глаза.
— Мог что? Убить тебя? — и ухмыляюсь. — Ты забавная в образе собаки, так что решил оставить тебя живой. А с переломом ты бесполезна.