Повисла тяжёлая тишина.

Фрея с Ингрид переглянулись. Конечно обе и без слов понимали: это самоубийственный план. Аннабель — архимагистр второй ступени, а её охрана — элитные магистры. Пробиться к ней — значит пройти через сотни солдат и десятки высококлассных практиков-профи.

Но в глазах Корнелии не было ни страха, ни сомнений. Только покой, коий бывает у людей, уже всё для себя решивших.

Фрея вздохнула и произнесла без нажима:

— Ты понимаешь, что скорее всего умрёшь?

— Понимаю, — кивнула наследница Романовых-Распутиных. — Но если не попытаюсь, если просто буду стоять здесь и убивать рядовых солдат, зная, что женщина, приказавшая убить его, ходит по этой же земле, живая и невредимая… — Она замолчала, а затем жёстко добавила: — Я не смогу с этим жить. Это хуже смерти.

Ингрид смотрела на неё долгим взглядом. Потом произнесла тихо, умиротворённо:

— Он бы тебя точно за это отругал. Назвал бы дурочкой.

Корнелия усмехнулась. Горько. Без радости.

— А чего он хотел бы? — её голос стал глуше. — Чтобы я вышла замуж за какого-нибудь аристократа, родила детей, сделала вид, что его не было? — и покачала головой. — Нет. Не дождётся. Я — Корнелия Романова-Распутина. И не прощаю тех, кто отнимает у меня моё.

— Он тебе не принадлежал, — негромко, но крепко точь фундамент произнесла Фрея.

Корнелия посмотрела на неё. Долго. И вскоре фыркнула:

— Нет. Не принадлежал. Он вообще никому не принадлежал. Но я имела шанс. Больший, чем ты. Больший, чем Ингрид. Больший, чем все те дуры, что грелись в его постели и думали, будто значат для него что-то большее, чем способ скоротать ночь.

Жёстко. Прям как моральная пощёчина. Фрея стиснула зубки, но промолчала. Ингрид отвела взгляд.

Корнелия не испытывала удовлетворения, что задела их. Она просто говорила правду. Холодную, неприятную, настоящую.

— Теперь это не имеет значения, — продолжила она тише. — Потому что его нет. И всё, что нам осталось — месть.

Все трое стояли молча. Три дурёхи, влюбившиеся в странного парня, которого даже звали Ненормальный Практик. И все три потеряли его.

— Вряд ли бы он хотел, чтобы мы убивали себя ради мести за него, — произнесла Ингрид. Она знала совсем другую его черту. Его характер, что он не показывал большинству. Он бы точно не позволил Корнелии или же Фрее или Ингрид бросаться в пекло, дабы отомстить за его смерть. Пусть лучше живут ради него. Такой он человек.

— Возможно, — кивнула Корнелия. — Но я сама выбрала этот путь. Ты можешь избрать другой. Как и Фрея.

Она повернулась, собираясь вернуться к гвардии и приступить к командованию, но Фрея окликнула её: