Ингрид, единственная из троих, кого возраст ещё не начал тревожить, посмотрела на Аннабель задумчивым взглядом. Взглянула на Фрейю, на Корнелию. На то, что проступило на их лицах. Надежда. Живая, настоящая, от которой у зрелых женщин подкашиваются ноги и замирают сердца. После посмотрела на юного Александра — как всегда спокойный и явно не шутит. Она подняла кружку и, разрушив момент тишины, произнесла:

— Александр, раз ты Северов, то называть тебя «имперец» будет неправильно? Ты же, можно сказать, северянин? Понятно, что не из ледяных кланов, и всё же.

— Называй, как хочешь, — улыбнулся он. — Хотя, «имперец» мне нравилось.

— Тогда за твоё возвращение, имперец. — ухмыльнулась с улыбкой Ингрид, ей тоже нравилось называть его тем прозвищем. — За настоящее возвращение.

Все подняли кружки.

— За возвращение.

— Больше не пропадай.

— А если вздумаешь подстроить смерть, то я с тобой!

— Я тоже!

— И я.

— Разумеется, как и я.

— Вообще-то, я не собирался умирать в ближайшее время.

Смешок. И начались совсем иные посиделки. Девицы рассказывали о своих временах. Были и грусть, и весёлые истории, и тяжёлые моменты жизни. Фрея говорила о своей работе советницы в племени и что дела шли в гору: наладилась торговля, даже поставили цеха для переработки рыбы, пока небольшие, но уже приносящие доход. Вождь Хальвдан женился ещё на двух женщинах. Ингрид отнеслась к этому с безразличием — он Вождь, и знает что делает. Ага, знает, просто захотел уложить двух северных красоток, знаем мы таких! У Бьёрна там тоже рассадник цветов, так сказать, пять жён и все почему-то рыжие. Фетишист! Но юный Александр с уважением покивал — знаток, блин. Рыжие тоже прекрасны! Ингрид говорила о тренировках, а ещё — с горящими глазами рассказывала как случайно нашла детёнышей волков и стала их выкармливать, потом пришлось приучать их к свободе, мороки было — мама не горюй, а сколько те всего сгрызли в доме! А ещё, папаня Хальвдан когда изредка выпивал, стучал кулаком по столу и требовал внуков! Всё спрашивал, когда вернётся Ненормальный Практик! И вообще! Много чего! В общем, за девять лет чего только не случилось со всеми ними. В итоге опустела вторая бутылка, третья, четвёртая. Толстые свечи оплыли наполовину. У всех блестели глаза, алкоголь дал о себе знать, а сколько переглядываний, поглаживаний под столом. Саня только и успевал кряхтеть, когда очередная стопа и женская рука трогала его «невзначай» за чресла. Потом дамочки все четвёром ушли в туалет. Он остался один. Выпил ещё. Ухо пошевелилось — жумк-жумк. Пытался услышать О ЧЁМ ТЕ БОЛТАЮТ В ТУАЛЕТЕ.