— Нет, не ЧП. Но новости плохие, — обнадёжил он, и Каори кивнула, ничем не выразив отношения к услышанному. А Эрик, не найдя взглядом техника, нахмурил брови: — Где Свен?
Люди заозирались в поисках потерявшегося, однако проблема разрешилась быстро. Старший товарищ Свена, Лука, сидевший за барной стойкой, играючи пнул что-то незримое для остальных, за что удостоился потока бранных слов, заставивших Шарлотту смущенно вспыхнуть. Из-под столешницы показался красный от натуги, небритый и изрядно раздражённый техник.
Почесав пятернёй свисавший над поясом живот, он не слишком убедительно изобразил, будто испытывает стыд за неуставной вид, и отчитался:
— Показалось, что палёным воняет, думал, опять чего-нибудь замкнуло.
Эрик сделал ему знак сесть, и здоровяк взгромоздился рядом с Лукой. Проявленная бдительность могла бы заслужить похвалу, если бы Свен не демонстрировал трудолюбие исключительно в присутствии начальства. Уволить бы его, да вроде как не за что. Работу свою техник, в конце концов, выполнял, и выполнял неплохо, перед опасностью не трусил. А то, что был ленив, так это даже хорошо: значит, сделает всё с первого раза, чтобы не пришлось переделывать и лишать себя дополнительного времени на более интересные занятия, вроде просмотра порнографии и продавливания лежанки в трюме.
Лука — совсем другое дело. Худощавый, подтянутый, с аккуратной бородкой и зализанными редкими волосами, прикрывавшими раннюю лысину, он слыл настоящим профессионалом и трудоголиком. Перебрал, наверное, каждый болт на «Фетиде», и постоянно стремился наладить ещё что-нибудь, видя в работе с железками и компьютерами истинное счастье.
Последние двое членов экипажа глазели на капитана из разных углов комнаты, умышленно заняв места подальше друг от друга.
Разведчики и полевые исследователи, или, как их называли в команде, «скафандры». Так уж повелось у ксеноархеологов, что на корабле всегда должны находиться те, от кого требуется не столь уж много, но в то же время гораздо больше, чем от остальных: лезть в самые опасные места и взваливать на себя всю грязную работу.
Смертность среди них достигала таких масштабов, что у многих команд и вовсе вошло в привычку не привязываться к наёмникам, чтобы после не слишком печалиться. Своё безликое прозвище они получили по этой же причине.
«Первый скафандр» и «Второй скафандр» присутствовали на борту всегда, а вот те, кто носил эти номера, могли меняться каждую экспедицию. Секрета из этого никто не делал и не бросал подчинённых на убой в жернова научного прогресса. Напротив, деньги разведчики, если выживали, получали немалые, а за риск доплачивали ещё больше. Люди знали, одним словом, на что шли, и Эрик уважал этих решительных, мрачноватых специалистов за их вклад в общее дело.