Бледные, с тонкими пальцами, это были руки Всеволода, не Малуша… Правая рука была с лёгкой синевой, намекая, что она так и не стала заново частью хозяина. К счастью, её хозяйка пока томится в неведомом мне мире, где можно получить силу бога.

— Какого… — вырвалось у меня, и я вздрогнул от своего голоса. Прошлого моего голоса, который уже не слышал несколько недель.

Краем глаза я увидел движение и повернул голову… Мне стоило огромных усилий, чтобы не отстраниться от громадной морды волка, чья скалящаяся морда висела в паре сантиметров от моего лица.

Белые клыки едва ли не сверкали на фоне кромешно чёрной шерсти, как и яркие красные глаза. Шерстинки у существа то ли дымились, то ли каждая испускала Тьму, и от этого казалось, что существо потихоньку испарялось.

Хотя, конечно, никуда оно не испарялось, а скалило зубы, обнюхивая меня. Размером его голова не уступала мне, и было ясно, что если эта помесь цербера и Дымящегося захочет меня сожрать, пастью он клацнет всего раз.

Так вот как будут выглядеть щенки Кутеня…

— Сумрак, уйди, — раздался трубный, но слегка уставший голос.

В тот же миг Сумрак то ли испарился, то ли так быстро рванул — я не смог отследить движение, рангом ещё не вышел.

На берегу стоял бросс-великан, и я уже знал, что это Хморок. Огромный, с копной неожиданно белых волос, в два раза больше Малуша. Он был закован в доспехи, так же чадящие Тьмой.

Хморок опёрся Губителем о голыши, потом уселся сам. Под древним богом мрака и смерти камни жалобно захрустели, крошась и принимая удобную для громилы форму, будто тот уселся на мягкую кровать.

Странное это было ощущение… Даже сидя, он был выше меня в два раза, и мне приходилось задирать голову, чтобы взглянуть богу в глаза. И в то же время здесь работали законы божественных видений, и мы сидели вровень.

Я даже не стал задумываться, как всё это работает, а лишь молча ждал, что скажет божество. Но тот молчал…

Его топор, именуемый Губителем Древа, был огромен. Я пытался рассмотреть сверкающие камни на обухе, но лезвие ускользало от меня, то и дело разлетаясь на осколки, звенящие по голышам.

Боги ведь вне времени, а это значит, что не важно, когда Хморок ударит по Древу… Произойдёт это завтра, или случилось вчера, но лезвие топора теперь существовало одновременно в двух состояниях. Целое и расколотое.

Когда на моих глазах лезвие в очередной раз рассыпалось, я проводил взглядом белый камушек. Он проскакал по голышам и исчез в бурном течении.

У меня уже есть чёрный камень, позволяющий заглянуть в самые тёмные глубины души. Другой камень, белый, по легендам вернёт божественную силу Хмороку…