Но что, если помощь броссам и есть важный шаг в борьбе с наступающей Тьмой? Сейчас ничто не заставляет меня двигаться в Солебрег, кроме уязвлённого самолюбия. Я привык вершить месть с холодной головой.

Размышляя, я свернул карту, взял следующий свиток. Тяжеловатый, спрятанный в парафиненный тубус. Развернув, я увидел какой-то указ, подкреплённый толстой сургучной печатью. Тут говорилось о том… да свет смердящий, как же медленно я читаю! С таким навыком мне не фолианты читать, а только их корешки в магической библиотеке рассматривать.

Закусив от напряжения язык, я с трудом расшифровал, что, согласно указу, работорговец Назим имеет поручение от царя Раздорожья схватить изменников на территории Лучевии.

— Ты, — я махнул Виолу головой, — Сюда.

Тот не сдвинулся:

— Поищи себе рабов в другом месте, громада.

От меня всё же не укрылось, как он уцепился взглядом за свиток. Да и вообще, все бумаги, которые валялись возле ларца, явно заинтересовали барда.

— Может, напомнить про клык упыря?

— Расскажи Маюну свои сказки.

Я поморщился. Вот же упрямый гнус небесный. Ладно, попробуем по-другому.

Взяв бумагу за уголок, я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы призвать Тьму. Это вызовет реакцию крови, и надо будет успеть направить злость в пальцы. Тогда…

— Ты что удумал, громада⁈

— Да вот, хочу попрактиковаться в магии огня. Получилось же у меня раскалить железо, смогу поджечь и бумагу.

Надувшись, бард всё же подошёл, протянул руку. И таким жадным взглядом впился в бумагу, что на секунду даже вышел из своей роли. А я с некоторой завистью понял, что на этот текст у него ушло всего мгновение.

— Слёзы мне в печень! — вырвалось у барда, — Они подделывают указы Раздорожья.

Я обернулся, бросив взгляд на мёртвых. Ну да, обзови угон людей в рабы охотой за изменниками, как всё приобретает совсем другой смысл. Это поручение царя, и никакой вины за исполнителями.

Приняв равнодушный вид, я взял следующий лист, аккуратно сложенный вдвое. Письмо было написано иероглифами — этого языка я не знал.

Прискорбно… А вдруг сильнейшие магические формулы в этом мире написаны на этом языке?

Краем глаза я следил за бардом. Тот потрогал бумагу на указе, понюхал, поскрёб ногтем чернила, потом печать. Она несколько секунд мерцала тройным цветом — белым, голубоватым, и красным. Виол нахмурился, потом перехватил мой взгляд.

— Обожаю историю, летописи, — сразу же сказал он, — Знаешь, чтобы сочинять баллады, нужно всегда искать почву для вдохновения, и тут даже запах бумаги помогает. Я вот набросал уже строчки обо всём этом…