— Кто ты? — серьёзно спросил я, не убирая руку с топора.

Он видел, как я быстро им управляюсь, и отскочить уже не успеет. А то, что мне нельзя убивать, ему пока неизвестно.

— Я же говорю — странствующий бард. Я люблю Троецарию, и обхожу её с юга на север, с запада на восток, собираю сказки разных наших народов.

— Ещё слово бесталанной лжи, грязь, и ты узнаешь, кто вселился в это тело, — я ткнул свёрнутым письмом себе в грудь.

Виол долго молчал, оценивающе рассматривая топор в моей руке. Я упёр оружие обухом в землю, но спокойно мог ударить им по широкой дуге. Бард был в пределах удара.

— Скажи, громада, если у тебя есть выбор — геройски умереть от топора сумасшедшего проповедника, или сдохнуть в мучениях от магии «непризнания», чтобы ты выбрал?

Тут мне всё стало ясно. Скорее всего, это шпион царского двора, посланный на восток разобраться, что там творится. Признаться он не может, это его убьёт — наверняка на нём заклинание сильного придворного мага, взломать которое в пределах Троецарии точно никто не сможет. Обычно столица забирает самых сильных колдунов к себе.

— Значит, царская ищейка, — вслух подумал я.

Виол промолчал, признаться он так и не мог. Я ткнул письмом ему в грудь.

— Что тут за язык?

Тот ухватился за бумажку, развернул.

— Лучевия, — его глаза так и бегали по строчкам, а брови поднимались всё выше и выше, — Маюновы гусли мне в задницу! Так вот почему у неё акцент заревийский.

Бард вскинул глаза, порыскал взглядом по высокой траве, словно искал девчонку.

— Лучевийка с акцентом? — подала голос Креона, — Это королевская кровь?

Я вопросительно глянул на колдунью. Виол, заметив это, торопливо пояснил:

— В соседней Лучевии правят выходцы из Заревии, так уж повелось. Предки династии Мон уже три сотни лет, как сбежали оттуда от кровожадных Дан, но по сей день не утихает их кровная…

Я поднял руку, останавливая его поток речей. В моём деле лишние знания пока были ни к чему.

— Значит, вы хотите сказать мне, что девчонка непростой крови. Так? — при этих словах и я невольно посмотрел на поле. Ну, теперь её там, как цербера во Тьме, и не сыщешь.

Бард взволнованно кивнул:

— Именно.

— Если эти Мон так давно сбежали, почему акцент до сих пор?

— Ну, когда я в столице Лучевии пел для придворных дам, мне сказали, что династия Мон ревностно хранит чистоту заревийского языка в кругу семьи, — тут Виол растянул губы в глупой улыбке, поиграл рассечённой бровью, — Кстати, лучевийские дамы так горячи! Они такие благодарные слушательницы… м-м-м, благодарности у них очень мягкие и круглые, Маюн позавидует. А губки у них сладкие, как…