— Что помогло вам справиться? Работа? — мой голос стал чуть тише, утратив первоначальную резкость.

Линда слабо улыбнулась, и вдруг ее лицо озарилось изнутри. Вся ее нервозность исчезла, уступив место бесконечной, беззаветной нежности.

— Мой ребенок, — тихо сказала она. — У меня есть дочь. Она... она смысл всей моей жизни. Если бы не она, я бы тогда не выкарабкалась.

Воздух в столовой словно стал плотнее. В груди шевельнулось странное предчувствие, темное и холодное. Я смотрел на эту улыбку Линды, и на периферии сознания снова замигала красная лампочка. Упрямая линия челюсти. Разрез глаз.

— Дочь, — эхом повторил я. — Взрослая?

— Ей восемнадцать, — Линда буквально светилась от гордости. — Она ураган. Упрямая, дикая, но такая талантливая. Она скульптор. Учится на первом курсе в колледже искусств.

Слово «скульптор» резануло по слуху. Под кожей пробежал неприятный холодок. Я потянулся к своему стакану с водой. Мне нужно было смочить внезапно пересохшее горло.

— Как необычно, — произнес я, контролируя каждую интонацию. — Наверное, она очень амбициозна, раз выбрала этот путь.

Линда тяжело вздохнула. В ее голосе появилась горечь, которую она не смогла скрыть.

— Очень. Хотя прошлый год едва ее не сломал. Она участвовала в одном крупном международном конкурсе. Вышла в финал. Она так мечтала выиграть этот грант на обучение в Лондоне... Она жила этой идеей. Но там произошла какая-то грязная, несправедливая история с документами, и победу отдали другой.

Мои пальцы с такой силой сжали стакан, что толстое стекло жалобно скрипнуло.

Лондон. Конкурс. Скульптура. Прошлый год.

Свинец залил мои вены. Желудок скрутило болезненным, ледяным спазмом. Логика, которой я всегда доверял, рушилась, как карточный домик на ветру. Вероятность совпадения стремительно неслась к нулю, но мой мозг отчаянно цеплялся за последнюю надежду. Мне нужно было знать наверняка. Мне нужно было услышать это.

— Звучит ужасно, — я заставил свои губы шевелиться. Мне казалось, что я смотрю на происходящее из-под толщи воды. Звуки стали глухими. — Как, вы сказали, ваша фамилия, Линда?

Она непонимающе моргнула, слегка удивленная резкой сменой темы, но ответила с той же мягкой, материнской улыбкой:

— Флитвуд. Мою дочь зовут Киана. Киана Флитвуд.

Бум.

Мир остановился.

Воздух выбило из легких мощным, невидимым ударом под дых.

Я смотрел на женщину, которая мягко улыбалась моему отцу, и чувствовал, как меня затягивает в черную воронку.

Это была не просто мать какой-то девчонки. Передо мной сидела мать Кианы.

Мать девчонки, которую я изо всех сил пытался забыть полгода, потому что меня ломало от одного воспоминания о ее зеленых глазах.