Тринадцать карт каждой масти, для перехода на следующую необходимо двенадцать побед в дивизионе, с каждой звание повышается без обратного отката. То есть, проиграв на уровне валета, на десятку уже не опустишься — вот только золотой туз, как у Лобанова, можно получить лишь за двенадцать побед подряд.

Он здесь давно, а у меня самое начало пути восхождения — взял я карту и закрепил на шлеме, как многие делают. Водрузив шлем на голову поморщился — тяжелый, черт его побери. Спасает от мгновенной смерти, но гарантирует долгую мучительную жизнь — каска вместе с защитой шеи и забралом весит почти пять килограмм; поносить такую даже несколько дней не снимая, шея потом месяц болеть будет. Опустил забрало — видно, конечно, чуть больше чем ничего, узкая Т-образная полоска. Как в таком вообще раньше против нежити воевали?

— Спасибо, Арина, дальше я сам, — поблагодарил я.

— Что?

— Спасибо, дальше сам, — поднял я забрало.

— Может еще чем помочь?

— Нет. Иди в зал, увидимся после поединка.

— Надо музыку утвердить для твоего выхода.

— Ч-черт, — совсем забыл я об этом, сейчас ведь думать надо будет.

— Я выбрала Летнюю грозу. Это «Времена года» — второй концерт, в современной обработке от ансамбля «Сегмент Эфира» звучит достаточно агрессивно. Или я могу…

— Нет, все отлично! Тогда увидимся после поединка.

— Удачи, — прильнув на мгновение, Арина встала на цыпочки с намерением меня поцеловать. Попыталась неудачно, потому что собиралась чмокнуть в щеку, но несмотря на поднятое забрало сделать это бы не получилось, боковые щитки помешали. Поняв это, она замерла на миг в замешательстве, но, чтобы порыв не пропадал я аккуратно поцеловал Арину в губы, а потом раскрасневшаяся женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

Глянув ей вслед присел на скамейку, снял шлем и вперился взглядом в противоположную стену. Медитировать не стал, попытался оживить память разными способами, но совершенно ничего не получалось — только звон пустоты стал громче, доступные знания словно отодвигались. Как рыба в ручье, когда ловишь ее руками — появилась у меня странная аналогия с воспоминанием о том, как «я» ловил в реке эту самую рыбу, которую сам никогда не ловил.

Ожидание продлилось меньше часа — передо мной уже оставалось всего две пары бойцов, и ход поединков доносился отзвуками громких криков, особо громкий во время второго. Наконец на пороге появился служитель арены, приглашая к выходу. Закинув клеймор на плечо, я последовал за мужчиной в черном.

Арина не обманула — в современной обработке Летняя гроза Вивальди действительно звучала отлично. Музыка набрала силу звука, когда я ступил на белый песок и утихла, когда дошел до центра круга. Но музыку сменил удивленный гул трибун. Да, понимаю, участие в соглавном бою в доспехах такого качества — это или самоуверенность, или самоубийство.