— Прощай, Катя Касатонова, — подмигнул я практикантке и с короткого разбега легко перескочил высокий забор.
Мягко приземлившись на пустом тротуаре, не оглядываясь двинулся в сторону Невы. Полночь еще не наступила, так что клан Львовых в своем особняке даже будить не придется. Оружие бы еще найти нормальное, но настроение такое, что я особняк на набережной и голыми руками разнесу.
Глава 2
Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах.
Конечно же, никакого разноса в резиденции клана Львовых устроить у меня не получилось. Даже войти не получилось — перегородившие набережную черные броневики с белыми орлами Третьего отделения недвусмысленно намекали, что для возвращения в особняк сейчас не самое лучшее время. Особенно когда в кармане контейнер с прототипом, за изготовление и распространение которого вешают безо всякого снисхождения.
Если меня сейчас примут, уже завтра утром часов в восемь по решению военного трибунала буду в петле болтаться. Хотя, скорее всего в девять — я все же аристократ, позавтракать и исповедаться позволят. Так что сделав вид, что не очень-то мне в особняк со львами и нужно, неспешным прогулочным шагом вместе с другими зеваками прошел дальше по набережной Невы. Остановился только на смотровой площадке, разглядывая подсвеченные купола Смольного собора на другом берегу.
Людей вокруг немало — начинается любимая всеми летняя выходная неделя в честь Дня Республики. И сейчас, поздним вечером, гуляющих едва не больше, чем днем — Петербург вот уже неделю плавится в аномальной августовской жаре. Вся Нева в яхтах и прогулочных корабликах, катят по набережной велосипеды и самокаты, играет музыка с воды, а гуляющие горожане с интересом оглядываются на перегородившие набережную броневики полицейского спецназа, испортившего клану Львовых праздник.
Делая вид, что провожаю глазами водный транспорт, изредка поглядывал за спину, на заблокированный особняк. Довольно скоро дождался — из здания повели князя Пантелея Львова. Эту массивную фигуру сложно не узнать даже с мешком на голове, даже когда он идет с заведенными за спину руками, едва лбом коленей не касаясь. Следом в черные фургоны проследовала вся остальная мужская часть клана — трое младших князей, после чего жандармы начали быстро сворачиваться, рассаживаясь по броневикам и машинам.
Кипящая ярость на княжескую семейку начала понемногу угасать. На органы меня продали точно не они — это был кто-то другой, знающий, что сегодня в особняк приедет Третье отделение. Вот только промашка вышла — импакт меня не вырубил, а смел ментальные оковы, при этом одновременно начисто лишив долговременной памяти. Я сейчас словно чистый лист, на котором лишь слегка расчерчена малая часть воспоминаний, а остальные пока спрятаны.