Горячая ярость в сторону Львовых ушла, но осталась злость и холодная ненависть на них и княжескую камарилью. Из того что помню, совершенно ясно — я был курьером на службе небольшого клана и неявной большой организации; более того, каким-то образом из меня сделали ходячий организм, поддерживая препаратами функциональный и серьезно ограниченный набор умений.

Несколько дней назад я выполнял свою обычную ночную миссию сутулой лошадки, перемещаясь по вечеринкам Петербурга. Там нальют, тут нальют, там узнают и к себе пригласят, там посылку заберут, а там передадут другую с горячим приветом князю. Последнюю из таких посылок — футляр-контейнер с прототипом, я забрал в гостинице «Москва», где веселился московский царевич. Контейнеры подобно полученному нужно сразу возвращать в особняк Львовых, это у меня было заложено в программу поведения, но на выходе не повезло попасться на глаза московскому гостю.

В ночном клубном мире Петербурга я достаточно известен, хотя это далеко не та известность, которой стоит хвастаться. Завидев меня местные тусовщики со смехом привлекли внимание царевича, он пожелал познакомиться, потом нам принесли батарею разноцветных шотов и дальше все в тумане. Помню медведей, цыганский ансамбль, помню аэропорт Симбирска и порт Владивостока, где с нами на яхте среди прочих загорающих топлес девиц были «мисс Гельсингфорс» и обладательница титула «краса Сказочного Бали» (у них были ленты, на которых так было написано), потом мы познакомились с женской сборной Парагвая по конному полу, вспоминаю их тоже не совсем одетых в общежитии Дальневосточного университета, куда мы попали неведомым образом.

Еще, совсем смутно, помню несколько поединков по правилам Железной лиги, но без полагающихся доспехов, где я вроде бы никого не убил. Как раз после одного из них, когда менял порванный баронский френч на студенческий китель, нашел лежащий в кармане контейнер. В голове сразу прояснилось, через окно я сбежал из общежития и позвонил поверенному княжеского клана господину Винкельманну, уже через два часа сев в самолет по купленному им билету. Восьмичасовой перелет, вечерний Петербург и удар импакта в салоне такси — водителем которого, совсем неудивительно, оказался покойный Петерман. Получается, это Винкельманн меня продал, зная о грядущем аресте княжеской семьи?

Между тем на набережной броневики полицейского спецназа разъехались в стороны, давая дорогу рыкнувшему двигателем тяжелому Уралу-автозаку, остальная колонна машин покатила следом. Недалеко ехать — Кресты тут совсем рядом, всех политических туда обычно везут.