Набросив на останки одеяло, вышел из комнаты, намереваясь поужинать — задумавшись, когда я вообще ел в последний раз. А вчера последний раз, в МакМиге на Витебском вокзале Петербурга, потому что по пути сюда хоть и останавливался на заправке, но в дорогу ничего не брал, аппетита не было.
Винкельманн по-прежнему стоял в коридоре, не реагируя на внешние раздражители. Это манкурт, его настраивать нужно, так что пусть пока стоит, а у меня уже живот голодом потянуло, только сейчас понял насколько я голоден. Зайдя на кухню, открыл холодильник — Арина, хозяюшка, в ожидании нашего возвращения наготовила словно на десятерых. Откусив немаленький кусок от кольца деревенской колбасы, пережевывая положил себе борща и поставив в микроволновку. Пока борщ грелся, наложил гречки по-купечески и сразу два салата. Расставил все на столе, уселся, приготовился.
Все, время получать удовольствие от жизни — занес ложку над тарелкой.
Получать удовольствие не получилось — на кухню зашел Винкельманн, неся поднос с чем-то круглым, накрытым полотенцем.
— Господин, с вами хотят поговорить, — раздался ровный безжизненный голос манкурта.
— Кто?
Вместо ответа на стол встал поднос и полотенце оказалось убрано. На меня темными провалами смотрел череп — обтянутый оплавленной кожей и иссохшими ошметками плоти. Приятного аппетита — мысленно выругался я, но вдруг понял, что в черепе есть жизнь: багряные глаза едва-едва светились.
— Ты кто?
«Николай Раскалофф, темный охотник и молот ведьм Секретной службы Инквизиции», — раздался в ушах шелестящий голос, идущий при этом не от черепа, а словно извне меня.
Надо же, темный охотник все же победил вампира. Судя по инфернальным воплям, это была эпическая битва — причем я ставил на бледного как на фаворита, выходит ошибся.
Сейчас победившая душа Раскалова постепенно угасала — в багряных провалах глазниц свет теплится едва-едва. Дух темного охотника зацепился за эту кость и явно сейчас будет стараться выторговать у меня жизнь — подумал я, глядя на борщ перед собой. Потом на череп, потом снова на борщ.
Никак не ответив темному охотнику, череп я накрыл и отнес на подоконник. Отослал и Винкельманна — отправив его в подвал, велев ждать дальнейших указаний и вернулся за стол. Сколько там Раскалов в моем теле был безмолвным наблюдателем — все мои двадцать лет? Вот пусть еще немного подождет. Я ужинаю, черт побери.
Глава 22
Вернулся вниманием к черепу только после того как не торопясь закончил с ужином из трех блюд, сделал себе чай и посидел пару минут в расслабленной тишине. Вернул поднос с подоконника на стол и сняв полотенце глянул в едва заметно горящие багрянцем глаза.