В этот момент рыжая Эбигейл вдруг подпрыгнула с места и пронзительно завизжала, замахав руками стоящему на арене Вайсу. Ее тут же поддержала Далия, сверкнув желтыми кошачьими глазами, их крики подхватили девушки из свиты князя Олега, некоторые даже обнажили грудь. Луна старательно в ту сторону не смотрела.

«Мы любим тебя, Нико», — с презрением мысленно повторила она крик девиц из камарильи, чувствуя клокочущее в груди злое раздражение.

Вайс вдруг улыбнулся и низко поклонился моршанской трибуне — Эбигейл завизжала еще громче, запрыгав и обнявшись вместе с Далией. Когда Вайс выпрямился, прежде чем он закрыл забрало Луна вдруг заметила на его лице дорожки кровавых слез.

Девушка оторопела, забыв обо всем — она и подумать не могла, что этот вечно тормозной парень может принадлежать к алой элите. И это объясняло произошедшее на арене, ту легкость с которой он победил противника; не объясняло только, что происходило с ним до недавнего времени, почему Вайс всегда был таким плюшевым и заторможенным.

— Ни-ко, Ни-ко! — несся над трибунами поддерживаемый уже многими зрителями крик.

Громкий гомон на трибунах продолжался, даже когда Вайс уже исчез с арены. Ошарашенная его красными слезами Луна почти не обращала внимание на происходящее за столом, где тренер Арсентий Савельевич громко радовался крупному выигрышу. Когда он, не желая терять времени вскочил из-за стола и извинившись удалился, к слову сообщив что направляется в кассу за чеком, Луна вдруг увидела рядом яркий рыжий росчерк, а после почувствовала, как ее крепко обняли.

— Серебряная девочка, если ты решишь его бросить, сразу же сообщи мне!

Луна совершенно не поняла, о чем речь — отстранилась и вопросительно посмотрела на Эбигейл.

— Луна не является его пассией, — произнесла вдруг бледная герцогиня.

Только после слов Ванессы-фон-как-там-ее Луна догадалась, что речь о Нико Вайсе. Не сдержавшись, она пренебрежительно фыркнула — мысль о возможных отношениях с этим… странным человеком, язык даже про себя больше не поворачивался назвать его тормозом, выворачивала наизнанку.

— Это же отлично! — похлопала ресницами Эбигейл, глядя блестящими от возбуждения зелеными глазами. — Луни, ты же не против, если я опробую на нашем командоре свои чары?

— Эбигейл, имей в виду, что у Нико Вайса неоднозначная репутация, — снова подала голос эта омерзительная в своей надменной чопорности Ванесса.

— Дон Жуан? Меняет бедных доверчивых девочек как перчатки? — картинно невинно похлопала ресницами Эбигейл, милым жестом сложив руки на груди. Сама, как вдруг догадалась Луна, довольно активная на любовном фронте и не стесняющаяся расстраивать отвергнутых кавалеров.