— Эта кость гораздо более крепкая, чем обычная, — произнес я, ретранслируя замечание Раскалова.

— Вот видите, уже нюансы. Это плюс для оружия, но сколько я ее сверлить и обрабатывать буду?

— Сегодня до вечера мы точно здесь, отъедем тогда сейчас ненадолго. Хороший музыкальный магазин знаете?

— Мне еще нужна антропометрия ваша — рост, вес, длина рук и прочее, но это быстро. А хороший музыкальный магазин есть Дворянской улице.

Где Дворянская улица я не знал, поэтому вопросительно глянул на Хряпунова.

— К слову сказать, это напротив губернской администрации?

— Да.

— Тогда давайте снимать мерки, потом мы ненадолго в магазин и вернемся уже посмотреть чертеж.

— Добро.

Тамбов город небольшой, улицы по случаю воскресного утра пусты, так что уже через десять минут после того как закончили с обмерами мы с Хряпуновым и Раскаловым в чемодане заходили в отдельное двухэтажное здание на центральной площади города. Здесь уже, несмотря на выходной, оказалось довольно многолюдно, при этом продавцов мало. Выцепив взглядом ближайшего, мы с Хряпуновым подошли и встали поодаль от консультируемой им приличной на первый взгляд бородатой компании у стенда с виниловыми пластиками.

— Как у вас сложно с этим джазом, — скептически говорил один, поправляя профессорские очки. — То ли дело тяжеляк, там все нормально звучит от народных плясок до симфоний. Я имею в виду конечно нормальную музыку, а не всю эту вашу пердун-металлическую московскую тусовку, которая даже тексты сама себе написать не может.

«Ну-ка, братиш, спроси его что за тусовка?» — неожиданно раздался в ушах голос Раскалова. Впрочем, и без черепа нашлись уязвленные замечанием — тут же вмешался второй бородач.

— Конечно, куда мы без ошивающихся по петербуржским парадным нетакусиков, слушающих по подвалам всемирно известные группы по типу «Пердеж Гусей» и прочих безоговорочных лидеров музыкального пространства. Это ж только московские пердуны собирают стадионы, хотя всем и каждому известно, что настоящая музыка — это звук рвущейся из глотки блевотины!

Судя по взглядам, в приличной на первый взгляд компании намечалась драка, но тут в беседу вступил третий бородач — самый большой и самый спокойный. Шагнув между сверкающими глазами товарищами, он крупно вздрогнул в попытке сдержать громкую отрыжку и заговорил.

— Не фанат, но «Пердеж Гусей» хороши. Правда, после третьего альбома скатились, лирика слабовата стала. А это для грайндкора, уж извините, база, — положив руку на грудь, сдержал еще одну отрыжку большой бородатый меломан. Судя по тону и умиротворенному взгляду, трезвым он не был уже часов сорок восемь и его спокойствие погасило зарождающийся конфликт.