— Неплохо, — уважительно кивнул я. — Только теперь, действуя как мой агент, если у тебя появится какая-то идея согласуй ее прежде со мной.

— Как скажете, господин хозяин.

Не обратив внимания на язвительный сарказм заметно довольной собой Луны, я повернулся назад, рассматривая дорогу — боярича до сих пор не видно. Убился он там что ли? Развернувшись, доехал до поворота, никого не увидел. Проехал немного по грунтовке, за пологим поворотом рассмотрел вдали удаляющуюся вишневую точку.

— Он решил сбежать? — удивилась Луна. — Вот идиот.

Добавить было нечего, поэтому я пожал плечами и снова развернулся. Преследовать смысла нет, сам нас найдет — ну, или последствия решения его найдут.

Вернулись на трассу и поехали дальше. Прокатились с десяток километров, свернули к деревне Софьинка и оказались среди холмов, окруженными гольф-клубами, конюшнями и самыми разными усадьбами. В окрестностях Кирсанова еще с начала двадцатого века селились депутаты Государственной Думы, а впоследствии сюда приезжали военные, получившие боярские звания и крупное денежное содержание, так что место считалось привилегированным.

Усадьба Мара встретила нас готической архитектурой, начавшейся с арки ворот — отошедший от дел князь-генерал Сапогов здесь один из немногих представителей клановой аристократии, в основном в округе чиновники и бояре обитают. Миновав небольшой парк, мы подъехали к двухэтажному зданию, спрятавшемуся в тени дубравы. Едва подкатили к крыльцу, как на нем появился встречающий чопорный дворецкий в ливрее. Я вышел из машины, открывая дверь легко выпорхнувшей Луне — в кепке, легком платьице и красных высоких кедах выглядела она уже привычно с вызовом на грани приличий.

— По какому вопросу, молодые люди?

— По личному вопросу к князю-генералу Сапогову.

Дворецкий задумался ненадолго, бросив короткий взгляд в сторону. Вот оно в чем дело — хозяин усадьбы расположился на летней террасе с газетой. Нам его отсюда видно, как и ему нас, вот только внимания князь-генерал на наше появление совершенно не обращал.

— Прошу, — явно считав отсутствии реакции за согласие, принял решение дворецкий, открывая двери.

Следуя за ним прошли через просторный светлый холл, миновали коридор и вышли на террасу с торца здания, где расположился князь-генерал. Заметно, что совсем недавно поднялся — в домашнем халате и тапочках, с разворотом газеты в руках.

Закрыв утреннюю прессу — довольно долго складывая непослушные листы, заставив нас ждать, хозяин усадьбы отложил-таки газету в сторону и воззрился на нас из-под очков с круглыми стеклами на кончике носа. Они, как и пышные бакенбарды — столичная мода двадцатилетней давности, когда князь-генерал в отставку вышел.