— Доброй ночи. Меня зовут Нико, Нико Вайс. С кем имею честь?

Отвечать на вопрос ликвидатор не стал, взгляд на меня не поднял.

— Не очень вежливо себя ведете, уважаемый, — вздохнул я. — Тем не менее, как человек воспитанный, давайте я вам кое-что объясню. В мире есть совсем небольшое количество специально обученных людей, которые могут выдерживать пытки любого уровня. Уверен, вы в это количество не входите. Все сказки о том, как кто-то из обычных людей стойко выдержал пытки и никому ничего не сказал, объясняются просто: от истязаемого просто ничего не требовалось, сама пытка была ради пытки, развлечения ублюдков-извращенцев. Я не такой…

Хорошо было заметно, как демонстративно скрестившая руки на груди Луна картинно закатила глаза. Ну вот, теперь узнаю девушку, а то как подменили.

— … я не такой, но мне нужна от вас информация. И получу я ее либо прямо сейчас, когда вы начнете отвечать на вопросы, либо минут через десять-пятнадцать, когда вы будете валяться на полу в луже собственной крови, дерьма и мочи, захлебываясь слюной пытаясь рассказать мне вообще обо всем что знаете, лишь бы прекратить мучения. Это понятно?

Интеллигентно выглядящий ликвидатор по-прежнему смотрел в пол, лысина его покрылась маленькими капельками пота. Нервничает.

— Это был последний вопрос, на который я не получил ответа. Сейчас я задам следующий, и вы либо начинаете отвечать, или я к вежливости более возвращаться не буду. Сразу предупрежу — общаюсь с вами подобным образом потому, что мне просто не хочется прятать ваше тело…

Вновь картинно закатанные глаза Луны — явный намек на труп Винкельманна, от которого неплохо было бы избавиться, да все некогда.

— … потому что в случае начала пыток возможности сохранить жизнь у вас более не будет. Даю три секунды на размышление — три, два, один, время прошло. Итак, меня зовут Нико, Нико Вайс. С кем имею честь?

— Вениамин Михайлович Благочестивцев, — не поднимая взгляд наконец-то ответил несостоявшийся ликвидатор.

— Почему вы хотели меня убить?

Вопрос вызвал у Вениамина Михайловича замешательство, он явно не знал, что и как ответить, находясь в откровенном недоумении, подняв на меня наконец взгляд покрасневших глаз.

— Вы вампир!

— Господи боже мой! — неожиданно для себя я повторил недавний жест Луны, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Вы сейчас серьезно?

— Более чем, — кивнул ликвидатор.

Лысина уже ярко блестит крупными каплями пота, но в себе держится, молодец. Причем ведь он действительно интеллигент, далеко не боец, но нашел в себе смелости такими обвинениями бросаться. Растянув ворот, я достал свой серебряный крестик, поцеловал его и убрав обратно, перекрестился.