— Не-е-ет не может природа без человека. Зверушки тоже голодают. ТО жёлудь не уродится, то шишка… И соль им нужна, — похвалил он сам себя, глядя на результат своих усилий и «занося» бензопилу на то место, откуда взял — к мужикам на барак.

Он посмотрел на хозяйство охотников из команды Устинова и, качая головой отметил. — Надо свой инструмент иметь. И поговорить с ними наконец. Хм! А почему бы и не сейчас?

Время в мирах шло синхронно, расходясь на какие-то секунды. Расхождение происходило от нахождения космических объектов относительно друг друга, а они в разных столетиях соотносились по-разному. Но эти секунды Санькой не замечались. Может если высоту солнца замерить…

Он проявился в своём прежнем мире на дороге, не доходя до зимовья метров триста, спокойно прошёл эти метры и вышел на открытый участок. На участке почти никого не было, кроме Александра Яковенко, ковыряющегося в восьмиколесном вездеходе, а именно, надевая на левый ряд колёс гусеницу.

— Помог бы хоть кто-нибудь, — негромко чуть в нос крикнул Александр, круглолицый и розовощёкий он несколько взопрел и на его спине сквозь футболку красного цвета проступала река пота. Стояла середина дня и жарило основательно.

— Брось, Санечка, — послышался голос Устинова. — Всё равно с тобой некому ехать. А в одного ты не поедешь. Ха-ха…

— Правильно! Я-то убью пантача и помощник нужен, разделать. А вы — бездельники, пьяницы, алкоголики-тунеядцы, только пить и горазды. Неделю уже пьёте.

— Неделю, вы, Санёк, охотились, — раздался голос Военного. — А я в больничке лежал. Грех не отметить.

— Вот и ехал бы сразу домой, — пробурчал Санечка. — Они уже и пить бросили, потому что кончилась водка. Только на охоту нацелились! А он снова с водкой приехал!

Тут под ногой Саньки хрустнул сучок и Санечка оглянулся. Он привстал с колен, отряхнулся и выпрямился.

— О, Славян! Тут, кажется твой «пришелец» явился. И, заметь, пешком, а не из воздуха.

— Иди ты! — воскликнул Устинов и появился над парапетом веранды. — О! Семён Семёныч!

Устинов широко улыбнулся. Его манчьжурское лицо с очень правильными чертами европеоидного полукровки было весёлым, жизнерадостным и слегка пьяным. Он с явным трудом фокусировал глаза и Санька помог ему протрезветь.

— О, бля! — вдруг сказал Устинов и выпрямился над перилами веранды. — Это ты меня, что ли протрезвил, Санёк?

— Александр Викторович я, — напомнил «пришелец», чуть улыбаясь. — Доброго всем дня. Кого ещё протрезвить? Разговор у нас будет серьёзный, пьяные растабары только время зря отнимут.

— У нас его много, — послышался голос Военного и он тоже появился рядом с Устиновым.