Санька хмыкнул.

— И тебя вылечим, — сказал он.

Военный вздрогнул всем телом и сильно побелел.

— Етить колотить! — произнёс он. — Славян, я, кажись, тоже трезвый.

— Так их! — сказал и рассмеялся Санечка Яковенко. — А я не ещё верил тебе, Слаян. Думал ты всю фляжку оприходовал и белочку поймал. Без удочек пришёл, без рыбы, без рюкзака… Хе-хе-хе…

Рядом с Устиновым появился Селиванов и, протягивая руку в останавливающем жесте сказал:

— Меня трезвить не надо. Продукт жалко. Всё-таки односолодовый виски двенадцатилетний. Я гарантирую собственное молчание. Нем, как рыба об лёд. Глаза у Олега сильно блестели.

— Так вот ты какой, хе-хе, северный олень! — глупо пошутил вышедший на «сцену» Мишаня — хозяин той Делики, на которой когда-то давно, «тысячу лет назад», привезли Саньку с больницы и на которой вчера катался Славка.

— Сам ты — северный олень, — хотел сказать Санька, но не сказал.

Мишаня ему не очень нравился. Толстый, лысый, с явными зачатками юмора, но только зачатками. Зато на гитаре они играл неплохо и песни пел душевные. А так… Мент и есть мент, одним словом. Хотя, сказывали, что до ментовки и после неё Мишаня работал ещё во многих местах, а до перестройки, вроде, как, в первом главке «комитета глубокого бурения». В общем, мужик был «мутный» и это Саньке не нравилось.

— Доброго всем денёчка, — повторил «пришелец». — Я пройду?

— Проходи-проходи, мил человек, — сказал, вышедший из пристройки Петрович.

Он обтирал руки ветошью.

— Там у них под навесом генератор, — вспомнил Санька. — Где-то ещё Вовчик-Канитель и Просто Вовчик — местный абориген.

Канитель приезжал из Находки. Они обычно встречались с Мишаней в Артёме и ехали дальше на Делике. Санёк за несколько лет своего тут обитания узнал этих людей неплохо. Это были мужики морально выдержанные не буйные и разумные даже во хмелю. Хотя и не дураки выпить. Много выпить.

— У меня есть к вам, господа-товарищи, деловой предложение. Э-э-э… Я бы сказал, коммерческое.

— Это кто из нас «господа», а кто «товарищ», — хитро по-ленински прищурясь, спросил Петрович — самый старший среди обитальцев сего пристанища, имевши когда-то три, или четыре ходки за колючую проволоку и соответствующие отметины в виде синеватых рисунков на теле. Петрович был каким-то родственником Яковенко, а Просто Вовчик, его бывшим зятем, тоже когда-то «сидевшим».

— Интересная тут компания собралась, — подумал Санька. — Как раз, такая, как мне нужна там.

— А пусть каждый выбирает себе по масти, — пошутил Санька, на что Петрович хмыкнул. К товарищам себя он точно не относил, к господам не относили его другие, хотя себя воры всегда считали владетелями чужих судеб и кошельков. Петрович лишь шевельнул густыми седыми бровями и взъерошил богатую, не смотря на возраст, кудрявую, седую шевелюру.