Совсем недалеко от залива Счастья вечером суда настиг густой туман. «Байкалу» не удалось далеко отойти от «Шелихова», и оба парусника по приказу Невельского встали на якорь, чтобы переждать ночь. Была выставлена усиленная вахта, которой вменялось смотреть не только за изменением погоды, но и за тем, что делается на берегу, при первом же приближении оттуда шлюпок или байдар бить тревогу.

Ночь прошла тревожно. А утром, когда туман рассеялся и начался отлив, выяснилось, что «Байкал» сел на мель, а «Шелихов» снявшись с якоря стал на ходу тонуть. Тогда решили посадить «Шелихов» на мель, чтобы он не затонул совсем. Сия операция удалась. Стали палить из пушек, в надежде, что услышат на Петровском и приплывут на шлюпках. Паника на тонущем корабле стояла невообразимая. Переселенцы, особенно женщины и дети орали, плакали и бегали по верхней палубе, сталкиваясь друг с другом и мешая экипажу бороться за живучесть.

Когда уже и сам Невельской почти распрощался с надеждой спастись, из тумана появился странный корабль, с которого крикнули:

— Крепи швартовы! Удержим!

Канаты, сброшенные с чужого корабля, закрепили за кнехты, они стали выбираться, вытягивая барк, погрузившийся почти по верхнюю палубу, из воды.

— Крепи ещё! — крикнули снова. — У другого борта!

Канаты приняли и закрепили. Бриг совершенно выровнялся.

— Главное — не сломайте корабль, — послышалось с соседнего борта, и Невельской увидел спокойное русское лицо в странной чёрной фуражке с козырьком, двуглавым гербом и такого же цвета форме. У Невельского была фуражка тёмно-зелёного цвета с тремя белыми кантами.

— Прими трап! — гаркнул кто-то и вниз поехала не доска, а самая настоящая широкая лестница.

— Ничего себе! — подумал Геннадий Иванович. — Кто это? Что за корабль?

— Спасаемся! Спасаемся шустрее! — проговорили сверху так громко, что некоторые зажали уши.

— Не пугай их, командир, а то они сейчас за борт сиганут. Помогите им, ребята!

По трапу застучали подошвы флотских ботинок. Моряки в синих штанах и синих рубахах сбежали по трапу. Один из них схватил какую-то барышню на руки и пошёл с ней к трапу.

— Оставьте меня, оставьте! Я жена высшего командира экспедиции и должна покидать судно последней из женщин и детей! Извольте сначала спасать других!

— Обязательно спасём! — просипел, поднимаясь по трапу, матрос. — Всех спасём, мадам. Не переживайте.

Вслед за первым матросом, поднялись с детьми и женщинами на руках другие. Потянулись к трапу смельчаки. Трап слегка покачивало вверх-вниз, и справа-налево, и нужна была некоторая сноровка, чтобы заскочить на нижнюю площадку. Однако процесс спасения потерпевших кораблекрушение скоро завершился.