— Хочу посмотреть! — решительно заявил исследователь Амурского края.

— Конечно, — кивнул головой Александр.

Прошли коридором по надстройке и вышли наружу на огромную по меркам корабельных стандартов отношений длины к ширине, площадку. Её ширина была не менее сорока футов.

— А это значит, что длина корабля должна быть около двухсот футов, — прикинул Невельской. — Солидно!

— Двести футов, корабль? — спросил, оглянувшись, Невельской, следовавшего за ним командира корабля.

— А? Что? Вы про длину? Э-э-э… Двести, э-э-э, футов, это шестьдесят шесть… Нет… Девяносто два метра. Э-э-э… Триста шесть футов. Примерно.

— Ого! Только «Великобритания» триста двадцать два фута. А вы, значит, француз?

— Почему? — удивился командир «Анадыря».

— Ну… Метры — это у Французов.

— Не обязательно, — хмыкнул Капраз Орлов.

Катерина увидела мужа и поспешила к нему.

— Ты представляешь, милый, у них такие палатки! — затароторил Катенька, — такие палатки! Тонкие крепкие, красивые. Нашим не чета.

— Как вы тут, — перебил её супруг. — устраиваетесь?

— Устраиваемся? Что с кораблём?

— Спасают, — вздохнул Невельской. — Пойду с нашими спасителями поговорю.

— Вас, когда захотите, проводят в нашу каюту, — проговорил Александр. — Приходите, будем пить чай с шанешками. Наш кок их прекрасно готовит.

— А кто?

Александр показал на матроса в белой форменке из плотной хлопчатобумажной ткани с пришитым тёмно-голубым воротником,наблюдавшего за процессом размещения ошалевших от неожиданного счастья «гостей». На глазах у жены Невельской увидел радостные слёзы и ему тоже передались её эмоции. Он прерывисто втянул в себя воздух, «крякнул» и выдохнул:

— Преогромнейшее вам спасибо за спасение. Мы шли в Петровский. Пост у нас здесь в бухте.

— Мы в курсе, — кивнул головой Александр. — Пройдёмте в надстройку. Чайку выпьем.

— Или чего покрепче? — спросил он, когда они вошли в каюту, поднявшись в надстройке на одну палубу и пройдя немного по коридору. — Коньяку? Виски? Водки?

— Коньяку, если можно, э-э-э, Александр Викторович.

Александр кивнул гарсону и тот, достав из «бара» разнос с графином и семидесятиграммовыми рюмками, поставил их на стол и рюмки наполнил. Потом открыл холодильник, достал из него яблоко и ловко нарезав на ломтики, уложил на блюдце.

— Может лимон? — спросил Александр. — Я не уважаю его с коньяком.

Гарсон достал из бара плиточный шоколад и, разломив прямо в обёртке на много мелких частей, высыпал их в две небольшие вазочки

Когда матрос вышел из каюты, Александр поднял рюмку на уровень груди и предложил тост:

— За встречу.

Сей жест повторил Невельской молча выпил коньяк залпом, поставил рюмку на стол и попробовал шоколад.