— Вырежи. — пожал я плечами. — Мне плевать.
— Я сам. — ожил дедушка, выпрямляясь с помощью упавшей рядом Никши.
Никша…
Тощая девчонка в странном балахоне, прикрывающим ее тело от шеи до пят. А накинь капюшон — так и от макушки до пят. Босая. Пятки настолько черные, а на пальцах и ногтях столько всего интересного наросло, что сразу ясно — босиком ходит давно и о педикюре даже краем уха не слышала. Коротко остриженная, лицо как будто специально измазано, говорит пискляво, но при этом явно старается добавить в голос хрипотцы.
Хриплый голос, короткая стрижка, бесформенное одеяние, испачканное лицо. Девушка старается выдать себя за парня? Получается плохо. Да и старик невольно выдал ее половую принадлежность.
Старик…
Еще крепкий, узловатые темные пальцы выглядят так, будто арматуру узлом завяжут, в короткой седой бороде еще мелькают темные пряди. Пытливый взгляд исподлобья, кидаемый на наше оружие, старается также заглянуть под капюшон присевшего поодаль призма. Пальцами прощупывает себе рану, морщась при этом едва-едва — да и то будто по привычке. Кремень старик. И сдавать начал только в последнее время, судя по всему. Ухватки остались, а вот силушка начала покидать…
Странная парочка, не чурающаяся промышлять разбоем.
Поняв, что разговор начинать никто не собирается, кивнул Рэку:
— Ломай плот. Хван приглядит за этими.
«Эти» промолчали, но прикипели взглядами к фигуре поднявшего Хвана.
Я их понимаю. Чувствовалось что-то странное в теле и движениях закутанного в перешитую одежду призма. Обычный человек не сможет двигаться с такой странной ровностью и одновременной порывистостью. Да и раздутые ниже локтей рукава куртки привлекают внимание…
— Что там? — решил я отвлечь пленников и ткнул пальцем в увенчанную развалинами вершину холма.
— Камни. — сипло ответил старик. — Под камнями сявка мучнистая растет. Жрать можно, но брюхо урчит. А если пережрешь — срака сочиться начнет.
— Угу… а что за камни?
— Руины.
— Прострелить тебе башку седую?
— Кто знает, что за камни? Старое что-то! Битого кирпича много. Штукатурка под гранит. Бетонные блоки. Много битого стекла зеленоватого. На стене каракули и битая серьезная надпись.
— Что за надпись?
— Мне откуда знать? Я по письменам никак.
— Кто ты? — я не делал пауз между вопросами, продолжая давить на ковыряющегося в ране старика.
— Люд прохожий. Как и она.
— Что она?
— Прохожая и безобидная. Такую обидеть — великий грех на душу взять. А вы на дерьмо не похожи.
— Эти ягоды жрать можно?
— Можно. Коли жопу заперло и открыть надо — эта ягодка откроет.
— Ах ты старый хрен. — тяжко вздохнул Рэк, глядя на окрашенные красным пальцы.