— Твари вроде меня. — со смешком повторил Хван. — Дерьмо. Я даже не знаю, был ли красавчиком! Хотя в голове только одна мысль сейчас — меня в том городке оттрахали? В том городке я сглотнул чей-то сучий болт и превратился в урода с лезвиями вместо рук? Меня поимел Светлый Плес?

— И если да… то что? — с интересом прищурился я. — Спустишься и устроишь им веселый день мясной лапши? Будешь рвать и кромсать всех подряд до тех пор, пока не кончатся горожане или пока сам не сдохнешь?

— Всех подряд — нет.

— Мы узнаем. — сказал я призму. — Мы узнаем, кто тебя и за что. А до тех пор выкини левые мысли из головы.

— Верно! — поддержал меня поднявшийся Рэк, держащий в лапе вырванный куст с редкими бусинами съедобных глаз. — Кисленько, сука! Ничо так… О… глядите — наш остров родной.

Остров едва-едва просматривался. Так…. Не больше, чем зыбкая темная тень на фоне темной же синевы. Потратив на всматривание в горизонт не больше пары секунд, я повернул голову и посмотрел совсем в другую сторону.

На руины.

Хотя назвать это руинами не особо получается. Раньше тут стояли квадратом четыре отдельные кирпичные стены, замаскированные под гранитные мощные блоки. Немного штукатурки, и вуаля! — дешевый кирпич задышал благородством несокрушимого гранита. Но нетерпящее обмана время поработало над сооружением, содрав с него фальшивое покрытие.

К сожалению, содрало вместе с большей частью имевшихся тут некогда надписей золотом и багрянцем — под стенами, в грудах штукатурки, лежали разбитые и рассыпавшиеся куски с остатками букв.

Надпись, в верхней ее части, сохранилась только на одной из четырех плит, в месте, наиболее прикрытом от неутихающего ветра. Внимательно прочтя надпись, похмыкал, задумчиво прочитал еще раз. Понял, что ничего не понял, и перевел взгляд ниже — на отсебятину, размашисто намалеванную от руки чем-то вроде известки. И тут тоже не сумел особо что-то уяснить.

Отступив на шаг, окинул надпись целиком, «загоняя» ее в память. Начало было сухим. Казенный мрачный язык, пахнущий если не государством, то чем-то схожим. Написано золотом, часть букв рассыпалось, но прочесть можно легко.

'Еще в начале двадцать первого века люди начали строить высокие бетонные стены вокруг своих прибрежных городов.

Страх и горе руководили ими… Страх перед мрачным неизбежным будущим, горе по страшным событиям прошлого.

Высокие бетонные стены, что десятилетием позже не смогли сдержать страшный удар свирепой стихии. Они были разрушены безжалостным ударом истерзанной умирающей планеты…'.

Дальше золото кончалось. И по кирпичу тянулась дергающаяся надпись белым: