— Очень смешно…
— Ты мне напоминаешь Йорку. — заметил я поворачиваясь к призму. — Тоже похныкать любишь? Потом к Рэку с обнимашками полезешь?
— Эй-эй! — скривился орк. — Ну нахер…
— Не заглядывай так далеко, боец, — велел я Хвану.
— Понял. А с этим что будем делать? — призм указал вниз. — Понаблюдаем?
Бросив туда взгляд, разобрался в происходящем у подножия холма, широко усмехнулся и устремился по склону вниз. Приказывать не пришлось — оба бойца с готовностью рванули следом.
Сверху видно далеко. Сверху видно широко.
Не заметить блестящие спины трех пытающихся двигаться незаметно недоумков было просто невозможно. Двигались они в сухих зарослях, медленно сжимая кольцо вокруг ни о чем не подозревающей парочки дебилов — старик и Никша, которые, явно решив ничего не откладывать на завтра, жадно жрали бонусную оленину. Как называется этот синдром? Беззаботность нищих?
Взмахнув рукой, дал сигнал бегущим сзади и начал замедляться, что делом оказалось непростым — попробуй урежь шаг во время бега вниз по склону. Одно неверное движение…
Откинувшись назад, часто заперебирал ногами, стараясь наступать на поросшие травой места, чтобы не вызвать каменной осыпи. Не скажу, что получилось отменно, но спуститься удалось целым, невредимым и незамеченным. Хотя есть у меня ощущение, что даже спускайся я с криком, увлеченные подкрадыванием придурки меня бы не заметили.
Остановившись, спрятался за первым толстым деревом, теряющим кору, и присел, смотря на жирный складчатый затылок одного из злыдней. Догнавшие меня бойцы присели неподалеку. А я по-прежнему в одних трусах… все пожитки остались наверху. Опустив руку, неспешно прошелся по хвое и листве, быстро найдя достаточно крупное и увесистое оружие. Грозное и смертоносное оружие. Стряхнув с найденного камня грязь — чтобы в руке не скользил, а не заботы ради о будущих чужих ранах, привстал и двинулся за отдалившимся незнакомцем, продолжая изучать его внешний вид.
Мужик средних лет. Немало утяжеляющей его движения лишней массы. Подзаплыл жирком. Дышит тяжело. Тело от горла до задницы прикрывает серебристая кольчуга. Ниже черные штаны, кожаные блестящие сапоги. Волосы прячет головной убор, напоминающий кепку, но чем-то неуловимо отличающийся. В голове всплыло странное слово «картуз».
Картузоголовый продвинулся еще на метр, чуть замер, а едва раздался резкий окрик — им явно ожидаемый — с облегчением выпрямился во весь рост, с треском обламывая сухие ветви, шагнул вперед. И сразу заржал — громко и радостно. Послышался перепуганный взвизг девчонки, обреченное оханье старика, затем верх взял чужой голос, что отчетливо приказал: