'Волны вздымаются — РАЗ!
И миллионы, и миллиарды!
Волны вздымаются — ДВА!
Нагие танцуют! Нагие поют! Они спасены! Они спасены!
Мы не умрем! Мы не умрем!
Волны рвут мясо в куски! Дети на каменных зубьях! Дети стучат. Дети кричат.
Нагие танцуют! Нагие поют! Они спасены! Они спасены!
ОН знал! И он спас! Высший! Высший! Высший!
Мы добровольно! Мы добровольно склоняемся пред тобой! Мы отдаем себя в руки твои, о Высший! Прими нашу жертву! Прими жертву низших! Прими и спаси, о Высший! Отныне и впредь наши души и тела — твои, о Высший!'.
— Дерьмищем воняет. — поморщился я, оценив написанное. — Сука…
— Добровольно склоняются? — прогудел орк и клацнул челюстями, срывая пару ягодок с куста. — Низшие? Высший? Я нихрена не понял. Но пахнет ублюдочным чем-то… и писал явно тронутый. Да и похрен. А вот городок веселый… и горожане любят потрахаться на травке.
Бросив последний взгляд на плиты, я повернулся и взглянул вниз.
Городок Светлый Плес.
Кучка добротных каменных домов. Но первое, что видит взгляд — сплошную изумрудную зелень. И это ожидаемый эффект, если сделать улочки настолько узкими, а крыши домов покрыть весело зеленеющим дерном и невысокими деревцами. Город выглядел сборищем решивших поболтать болотных кочек. В центре квадратная площадь с большим и тоже «озелененным» навесом на шести каменных столбах. В стороне от навеса прямоугольное возвышение из темного камня. Вокруг города тянется каменная же стеночка. Именно стеночка — я ее едва заметил. А по пасущейся рядом какой-то рогатой скотине понял, что либо скотина гигантская, либо стеночка не выше метра. К городу примыкает подковообразная бухта, виден длинный каменный причал, рядом отшвартовано несколько кораблей. Один из них — с двумя мачтами — выделяется своими размерами и гордо задранным носом. Букашки жителей деловито снуют по улочкам. Что-то тащат, что-то катят, просто болтают. А вон там, за стеночкой, двое сношаются, прикрывшись каменной преградой от глаз горожан, но не от изумленных взоров взобравшихся на холм сыроедов.
А вот кое-что поинтересней — на дальней от призм-эшафота стороне площади я вижу глухую стену длинного дома. И у этой стены несколько вполне узнаваемых по очертаниям торговых автоматов.
— В городок заглянем, командир?
— Обязательно заглянем, — ответил я. — обязательно.
— И мне идти?
— И тебе. — ответил я на вопрос Хвана.
— Я призм.
— Разве? А в интерфейсе что написано?
— Этнос семнадцать.
— Ну и все.
— А на харе другое нарисовано.
— Кто спросит — скажешь, что в детстве увидел, как два богомола трахаются и тебя это потрясло до самых глубин детской души. Оттого и перекосило.