— А ты, дед… тоже детишек в лесу мучал и трахал? — с интересом спросил я, глядя на перепуганного старика. — Или не пачкался?

— Грешники они… наказание такое — лишь во благо их душам строптивостью запятнанным… — машинально выдал старик, явно не соображая, что именно произносят его дрожащие губы. — Лгать грешно. Но не упомню, сколько раз ходили мы с почившим уж братом в погоню… сколько раз мы настигали беглецов, ловили, прижимали к земле их бьющиеся тела… Как сейчас помню… я ей — покайся и прими это как очищение… легче будет…

— Хером мясным от грехов очищать? — хмыкнул я. — Хван… убей…

Призм шевельнул плечом, но повернуться не успел — растущий из поясницы хвост резко дернулся, щелкнул клешней… и, забулькав, старик начал оседать, зажимая ладонью покрасневшую от крови шею.

— Гирлянды готовы!

— Вперед! — рявкнул я и глянул на хвост неуверенно зашагавшего по дороге призма повнимательней.

Чем-то похожий на затянутую в кожу толстенную цепь хвост — видны частые сегменты-звенья. Не слишком длинный — метр с небольшим. При ходьбе, хвост то свисает, то вдруг поднимается и удивительно легко приникает к позвоночнику, помещая сомкнутую клешню под затылком. Окровавленная клешня выглядит как надо — зазубрины, толстый хитин, уродливый пугающий внешний вид. Взмахни такой перед лицом перепуганного доброса — и тот отдаст все, что имеет, расскажет все, что знает. Аммнушит так не только обоссался, но и обделался, судя по запашку.

— Кирасу и прочую снарягу под тебя снова придется переделывать. — заключил я.

— Ага. — кивнул Хван, начав шагать чуть уверенней. — Джоранн… я в норме… мой рюкзачище где? Хочу нагрузки… Командир!

— Да?

— Уже можно заново познавать себя? Прыгать там, ползти, сгибаться…

— Само собой. — с одобрением кивнул я, глядя на приближающееся поселение и не обращая внимания на поскрипывающую рядом повозку с молодыми аммнушитами, напряженно вглядывающимися в бывший отчий дом.

Мне сейчас не до них.

Беспрепятственно войдя в поселение, мы прошли короткой улочкой и оказались на аккуратной прямоугольной площади, мощенной сером камнем. Со всех сторон фасады домов, окна плотно закрыты ставнями, двери захлопнуты, равно как и калитки — перед каждым домом небольшой клочок земли, огороженный невысоким забором и усаженный цветами. Цветущие растения взбираются по стенам домом, накрывают собой крыши, образуют ажурные благоухающие арки над боковыми улочками, покрывают собой большие навесы, под которыми полным-полно столов, лавок и жратвы. Ясно… Именно сюда должно было прийти наигравшееся на поле в мяч стадо пацифистов, чтобы, рассевшись по лавкам, пожрать от пуза вкуснятины. А вон там груды каких-то ярко окрашенных палок, еще мячи, обручи… видимо, веселые игрища планировались до глубокой ночи. Ну да. Надо же поскорее выбить из голов молодежи воспоминания об ушедших в лес подростках, посмевших выбрать для себя иной жизненный путь.