— Ты как, Лазарь?

Что-то пробулькав в ответ раненый рухнул. Уселась, утирающая разбитое дробовиком окровавленное лицо девчонка, не отводя от меня злого взгляда. Хороша. Очень хороша. Будь у меня в запасе годы — я бы не забыл о такоv потенциально прирожденном бойце.

— А-а-а! — к небу взметнулся дрожащий гнусавый крик. Раздалось три выстрела. Послышались новые крики, а следом дикий звериный рев Тигра.

Еще через минуту — «отряд мстителей» так и продолжал оставаться на месте — вернулся Тигр, несущий на плече смешно брыкающегося придурка.

Сбросив его к моим ногам, он отступил. Взгляды присутствующих скрестились на подскочившем и тут же перепугано замершем мужичке с козлиной бородкой и выбритой верхней губой.

— А че ж ты сам не пошел? — улыбнулся я, не глядя больше на мужичка. Я не отрывал взгляда от посланных на смерть «бойцов». — Почему детей в бой послал?

— Так не на смерть! — встрепенулся мужичок. — Ведь есть и в вас святого крупица! На детей бы руки не подняли!

— Говорить ты мастак. — хмыкнул я, вынимая из кобуры револьвер.

— Погоди, чужак! Погоди! Мы одного хотим — чтобы вы у…

Выстрел не дал ему закончить. Пуля ушла в живот, гарантировано пробив желудок. Следующие четыре быстрых выстрела я всадил ему в плечи и таз, старательно целясь, чтобы раздробить кости. Не удовольствовавшись, с силой пнул ботинком в правый бок, стараясь всадить окованный сталью носок как можно глубже. Я буквально ощутил, как внутри его тела что-то мерзко хрустнуло. И пятый выстрел прямо в яйца. Чтобы посылающий детей на смерть ублюдок не вздумал плодиться. Искалеченный мужик даже не крикнул. Он отрубился сразу после первой пули — а жаль.

Глянув на «войско вражье», я зло проревел:

— Дети! По домам! А если не уйдете — убью всех взрослых! Всех ваших мам и бабушек! Всех ваших дедушек и еще живых отцов и братьев! Я сожгу ваши дома и цветущие сады! Обещаю — я сделаю это, если через три минуты еще буду видеть хотя бы одного ребенка или подростка! По домам! ЖИВО!

Грохочущая и лязгающая в моем голосе сталь заставила их ожить. Побросав оружие, посеревшие от испуга «воины» опрометью убегали. А я продолжал орать им вслед:

— Увижу хоть одного ребенка на улице — убью всех! Всех вырежу! Всех до единого! Держите детей дома, если не хотите беды! Эй! Старпер-убийца! Этого с собой забирайте — я кивнул на корчащегося у моих ног ублюдка.

— Кому нужно это… дерьмо. — хрипло ответил старик, тяжело поднимаясь на ноги. — И чего я пошел? И чего детей повел, дурак старый? Господи… гореть моей душе в аду… не за убийство друга — а за детей, которых я понукал идти и не робеть… Такое не отмолить. Такое самому себе не простить. Бес попутал этот говорливый… запутал меня… в грех окунул черный… Что ж! Пора и ответ держать!