— Эти двое могут, — согласился с ним Олег. — С них станется.

— Может, ну его? — предложил Саня. — Нет, серьезно?

— Ну его, говоришь? — задумчиво повторил Ровнин, немного растягивая слова.

— Олег, может, это вовсе не «серия», а разовое убийство? Нет, ясно, что хорошего тут ничего нет, но… В Москве кого-то убивают каждый день. И шансов найти тех, кто это делает в городе, больше, чем тех, кто промышляет за его пределами. Криво сказал, но ты же меня понял?

— Понял, — кивнул Ровнин, берясь за новую папку. — Давай еще один стеллаж перероем, а потом пойдем обедать.

Нельзя сказать, что он не был совсем уж не согласен со словами Ольгина, особенно в той части, где тот упомянул «серию». Сложно сказать отчего, но у Ровнина появилась пусть и ничем не подкрепленная, но при этом полная уверенность в том, что никакой «серией» тут и не пахнет. Прав Ленц — это месть. За что — непонятно, но это именно она. А месть серийной почти не бывает. Она встречается или спонтанная, в виде вспышки гнева с последующей потерей самоконтроля, или, наоборот, хорошо продуманная и организованная так, чтобы никто никогда никого не нашел. Ни тела того, кому мстили, ни самого мстителя.

Встречаются, конечно, и исключения из правил, тот же граф Монте-Кристо шел к мести крайне неторопливо и при этом очень последовательно, но то книга, а не жизнь. Прототип же его, которого звали Франсуа Пико, и отсидел куда меньше, и провернул все куда быстрее. И, кстати, в процессе мщения вообще был убит одним из виновников своих бед.

Так что, касайся дело только установления истины, Олег, как человек рациональный, скорее всего, согласился бы с коллегой и занялся делами, у которых вероятность раскрытия куда выше, а также профилактикой преступности, как того требует долг образцового российского милиционера. Вот только в данный момент массовое убийство в Вороново его интересовало не столько с точки зрения свершения правосудия, сколько с другой, куда более практичной, но при этом далеко идущей.

Папка за папкой, папка за папкой… Сотрудники отдела перелистывали одно дело за другим, искренне поражаясь тому, сколько же всего успевали делать их предшественники. Ведь не больше тогда количественный состав отдела был, чем сейчас, и технические возможности, скажем прямо, были послабее. Но при этом вон процент раскрываемости в 70-х с сегодняшним даже сравнивать не имеет смысла. У тех, прежних, он явно выше был.

Хотя, конечно, и работалось им проще. Времена спокойные, никаких тебе социальных волнений, никаких кризисов, что социальных, что экономических, никакой инфляции. И главное — народ не издерганный, спокойный, милиции помогающий охотно, не из-под палки. Стрельба на улице — явление редчайшее, оклад нормальный, жильем худо-бедно обеспечивают, транспортные средства в наличии, в санаторий за казенный счет посылают. А там душ Шарко, пинг-понг, сестрички в накрахмаленных халатиках, фрикадельки с рисом на второе и кисель на третье… Чего же при таких условиях показатели не выдавать?