— А Вячеслав Рудольфович — это кто? — уточнил Олег, ставя на стол два стакана, в которые прежде сыпанул по ложке черного чая из желтой коробки, на которой был изображен слон. Он сам предпочел бы, конечно, использовать чайные пакетики, но Павла Никитична их терпеть не могла, ибо, по ее мнению, чай должен быть чаем, а не трухой в марле. То есть только подлинная заварка, крутой кипяток и не меньше четырех кусков сахара на стакан напитка. Так — можно. По-другому — нет.

— Менжинский, — недовольно сдвинула брови уборщица. — Который Железного Феликса на посту сменил. Таких людей надо и знать, и помнить, они нашу Систему создали, которая до сих пор работает, несмотря даже на то, что кое-кто ее который год расшатывает и ломает.

— Мне стыдно.

— Не верю. Хотя была бы рада, окажись оно так на самом деле.

— А что в Хакасии не так? — решил соскочить с опасной темы Ровнин.

— Да там разное… — неопределенно ответила тетя Паша. — А Барченко, как назло, еще в Каншулакскую пещеру понесло. Слышал о такой?

— Нет.

— Так вот запомни это название и никогда туда не суйся без особой нужды. А уж если полез, то остановись там, где три черных камня отделяют свет от тьмы.

— Ничего не понял, — признался Ровнин.

— И ладно. Главное я тебе сказала, ты это, надеюсь, запомнил. А, нет, вот еще одно. Знаешь, как местные жители эту пещеру называют?

— Нет.

— Пещера Черного Дьявола. И поверь, название это родилось не на ровном месте.

Ровнину на миг показалось, что голос Павлы Никитичны, спокойной всегда и при любых обстоятельствах, немного дрогнул в тот момент, когда она произносила эту фразу. Впрочем, он тут же решил, что ему, верно, померещилось. Есть вещи, которых не может быть, потому что их не может быть никогда.

— Короче, вернулась я в Москву в октябре, а к тому времени, судя по документам, бабка-шулма уже недели две как горло себе вскрыла. Времена тогда были шумные, беспокойные, такой срок по ним был все одно что вечность. Да и не сразу по возвращении я на Сухаревку заявилась, у меня на Знаменке дел хватало.

— На Лубянке, — уточнил Ровнин.

— Ты меня еще поучи, что да как в моей жизни случилось, — погрозила ему пальцем тетя Паша. — СОУ тогда на Знаменке сидела, с трибунальскими.

— С кем?

— Трибунал при РВС тогда там квартировал. Вернее, уже Военная Коллегия при Верховном Суде, но тут что стрижено, что брито… Сначала Данишевский ими командовал, а после Василий Ульрих его сменил. Оч-ч-чень интересный мужчина, скажу тебе, был! А главное — со стержнем внутри, такого просто так с пути не сковырнешь. Потому, наверное, его тогда, в тридцатых, с остальными в расход и не пустили, он уже после войны сам помер, от инсульта. А еще, не поверишь, бабочек и жуков коллекционировал. Забыла, как это дело называется по науке.