— Энтомология, — подсказал ей Олег.

— Именно. Хотя в таком деле, которым он занимался, мужику без хобби обходиться никак нельзя, потому что свихнуться можно очень быстро. Как с Ежовым случилось, который только на бабах и водке пытался выехать. Не тянут они как отдушина, вот какая штука, и дурак тот, кто в такое верит. Что-то другое нужно, диаметрально противоположное основной деятельности. Пусть даже смеяться над тобой станут или пальцем тыкать. Неважно, главное, что в башке мозга за мозгу не зайдет.

— Разумно, — согласился Ровнин.

— Я знаю. Так вот, нас и еще пару отделов сразу на Лубянку не перевели, кто на Знаменке сидел, кто вообще на Варсонофьевском, с расстрельщиками. Откуда название взялось — объяснять надо?

— Нет.

— Ну и славно. Так вот. В результате мне тогда про этого купеческого сынка никто и не рассказал. Ну а в шестьдесят седьмом…

— Вы уже говорили, — заметил Олег. — Но там вообще странностей море. Например, совершенно неясно, почему дело, не доведенное до конца, в архив попало. Судя по тому, что я слышал о тех временах и тех сотрудниках, подобное в принципе невозможно.

— Всё всегда возможно, — сказала как отрезала Павла Никитична — Я, в принципе, могу даже логичное обоснование тебе предоставить, если желаешь.

— Желаю.

— Изволь. Никитская, судя по всему, шла в расследовании абсолютно верным путем и через какое-то время до Айзы этой непременно добралась бы, только в Мещере как раз нехорошие дела стали происходить, вот она туда и отправилась, причем в нарушение всех правил, в одиночку. Обратно, как ты знаешь, не вернулась. Но, как мне после рассказали, и вестей о беременных женщинах, бесследно исчезнувших в районе болот, больше не поступало. Значит, цели своей она достигла, правда, скорее всего, ценой собственной жизни. Хотя всякое могло случиться. Любое большое и старое болото вообще место непростое, в нем всякой пакости хватает, а уж такие, как Васюганы или Мещера, вдвойне опасны.

— Есть такое, — согласился с ней Ровнин, который с год назад на пару с Морозовым побродил по болотам Шатуры, получил при этом массу эмоций, дважды чуть не утонул и накрепко усвоил несколько прописных истин, связанных с топями и их обитателями.

— Только не просто так она одна в Мещеру рванула, — продолжила Веретенникова, — не от хорошей жизни. В те дни объявился в Подмосковье «белый волк», вот все силы отдела на него и бросили.

— Кто появился? — переспросил Олег.

— Оборотень-альбинос. У этой твари вообще много имен, но чаще всего используют термин «ярость Чернобога», его в оборот еще кто-то из дореволюционных начальников ввел. Но лично я предпочитаю «белый волк». Он же реально белый, точно снег, ни одного волоска другого цвета. Только глаза красные, точно кровь.