— Так ему на наши проблемы плевать. Больше скажу — чем нам хуже, тем им всем лучше. Даже тем, которые вроде бы нормально с нами ладят, вроде твоего Ленца. Или ты думал, я не знаю, что ты с ним «вась-вась»?

— Да я особо и не скрывал.

— Дурак ты, Ровнин. — Павла Никитична привстала с дивана и ударила его тыльной стороной ладони в лоб. — Хотя, может, оно и к лучшему. Что ты уставился на меня? Не то, что ты дурак. То, что рано или поздно ты на своей шкуре проверишь мою правоту. Не знаю, правда, как — попробует он тебе горло прокусить, подставит или использовать начнет, сначала аккуратно и вдумчиво, а потом уже без всяких церемоний, как и должно поступать с расходным людским материалом. Что, не нравится такое слушать?

— Нет, — подтвердил Олег. — Особенно с учетом того, что ошибаетесь вы редко.

— Но метко. Ладно, мы отвлеклись. Дальше все было вот как: Эйлер все же смог просчитать действия «белого волка», хоть это почти невозможно. Лева вообще был по этой части большой мастак, как, впрочем, еврею и положено. Альбинос и так пытался от них оторваться, и эдак, в результате смог добраться до Коломенского, где через Голосов овраг попробовал уйти в Навь.

— А там что, прямой ход? — опешил Ровнин. Рассказы про Навь он слышал не раз, как и про то, что попасть туда сильно непросто, не сказать — невозможно. Сложнее только обратно из нее обратно в нашу реальность вернуться.

— Один из даров Чернобога своему избраннику — возможность проникать в Навь без малейших проблем. Но с тем ограничением, что дверь он может открыть только в определенных местах, тех, которые хранят в себе память о старых богах. Голосов овраг — одно из них.

— Это я знаю, — поежился Олег, вспомнив «дикие скачки», которые московская нечисть и нежить устраивает в тех местах первого января, надеясь заполучить снежный цветок, который распускается только раз в году и конкретно в этот день.

— Мало того, «белый волк» в Нави может находиться столько, сколько хочет, и ничего там не бояться. Потому, собственно, очень тяжко его ловить. Он туда нырнул — и все, пиши пропало, поскольку, когда он обратно выберется и где — поди знай. Но Лева, повторюсь, его просчитал. Вот только под конец чуть его не упустили, еще бы чуть-чуть, и улизнул бы этот гад.

— Но не упустили же?

— Нет. Антон Сиверс смог его задержать на пару минут. Ровно настолько хватило его сил, удачи и жизни. Еще одна особенность появления «белого волка» — при его обезвреживании отдел очень часто несет потери. Как проклятие какое-то прямо. И добро еще, если одним человеком удается обойтись, бывает два, а то и три гибнет. Вот такая невеселая статистика. К чему я это все рассказала? Отдел стоял на ушах, да гибель Антона, да Танька без вести пропала, плюс еще двое ранены были… Вот и стоит ли удивляться тому, что дело со стола Никитской в архив попало?