— Все скажу, но потом, — перебил ее Ровнин. — Второй вопрос: почему вы просто не спрятали трупы? Нет тела — нет дела. И меня в этом кабинете нет. И разговора этого, который нам обоим не очень приятен — тоже.

— Традиция, — пожала плечами шулма. — Это была месть, а она распространяется не только на жизнь, но и на смерть. Если убитого в землю положить, то душа хорошего человека вознесется в Верхний мир, к тенгриям. Ну а вот такие подонки отправятся в Нижний мир и станут обитать там, среди холода и вечного страха.

— Так и хорошо. И поделом. Явно же это не самый лучший вариант загробной жизни?

— Не лучший. Но кто знает, вдруг когда-нибудь тамошний хозяин, которого зовут Цаган-овген, решит, что их вина полностью искуплена, и отправит на новое перерождение? А я хочу быть уверена, что такого не случится никогда.

— Так-то оно так, — вздохнул Олег. — Вот только нам теперь придется последствия вашего решения разгребать. Ладно, третий вопрос.

— Даже интересно. — Женщина внимательно смотрела на визитера, причем было видно, что изначальная настороженность потихоньку сменяется любопытством.

— А почему вы им в рот верблюжью шерсть, в колечко скрученную, не запихнули?

— Здесь не любая шерсть подойдет, — произнесла Бодниева. — Нужен белый верблюд, который… Хотя объяснять долго, да тебе эта информация и ни к чему. Если просто — у меня не было времени ее найти. Ну а ритуал мести, в свою очередь, позволяет обойтись без нее. Тем более что эти четверо не относились к моему народу, а значит, традиции на них не распространяются в полной мере.

— Вот, — отметил Олег. — И в разрезе загробной жизни, заметим, тоже. С чего им в Нижний мир попадать, когда они не ваши, а наши? Вот и зарыли бы их на той полянке, да так, чтобы никто никогда не нашел. Даже лесной Хозяин, которому вы глаза отвели. Кстати, очень умело, примите мои поздравления. А уж там, куда они после попали, думаю, им мало не показалось бы. У нас, знаете ли, насильников что в этом мире, что в том, тоже не очень любят.

— В смерти нет мелочей, — пояснила хозяйка кабинета. — Важно все — как умер человек, почему, за что, от чьей руки. От этого зависит посмертие. Этих убила я, всех четверых. Убила за дело и по праву старшей. А поскольку я распорядилась жизнью каждого из них, то от меня зависело то, куда отправятся их души. Да, скоро родители положат тела в землю, но время упущено, их посмертие — скитаться между мирами вечно, без надежды на новое перерождение.

— Ладно, теперь все равно ничего не изменишь, — отмахнулся Ровнин. — Ну и последний вопрос. Что делать станем?