— Это вопрос? — удивилась шулма.

— Ну да. Я, если честно, не очень понимаю, как мне в этой ситуации быть. С одной стороны, вы убили людей. Да, паршивых, которые смерть заслужили, но факт есть факт.

— А с другой? — Женщина с все более возрастающим интересом наблюдала за Ровниным.

— С другой — туда им и дорога, конечно. Но, Айза Джиргаловна, не бывает преступления без наказания. Вы и сами своим поступком это доказали. А как с вами быть — не знаю. Тем более что вы уже не первый раз нарушаете закон, не так ли? Просто сорок лет назад вам повезло, в тот год Москву «белый волк» посетил, мои тогдашние коллеги за ним гонялись и вас из поля зрения выпустили. Но дело так и не закрыто до сих пор.

— Те двое были еще хуже, чем эти четверо. Можешь мне поверить. Эти просто насильники, а те… Я услугу вам оказала, а не закон нарушила. Останься они живы, много крови бы ушло. И людей умерло немало.

— Верю. Нет, правда верю. Но это не отвечает на вопрос «что делать». Золотой волос с головы срезать и горло себе перехватывать ножом, как ваша коллега в двадцатых годах, вы вряд ли станете, а другие варианты мне пока в голову не приходят.

— Ты и о Байгале-жееж знаешь? — удивилась Бодниева. — Великая была шулма. Моя родня, между прочим.

— Спору нет, великая. Не стала она моим тогдашним коллегам, в отличие от вас, проблемы создавать, сама всё за всех решила.

— Даже не надейся. — Олег услышал, как звучит смех шулмы, и он чем-то напомнил ему шум ручейка. — Я слишком люблю жизнь.

— Как и все мы. Ох, задали вы мне задачку, однако.

— Ты совсем еще молодой… А как тебя зовут? Фамилию ты сказал, имя нет.

— Олег меня зовут.

— Ты совсем еще молодой, Олег, — неожиданно мягко произнесла шулма. — Прятать мысли пока не умеешь. Чувства — да, научился, хотя и рановато, как по мне. Мысли — нет. Ведь ты все уже придумал и продумал, верно?

— Верно. Мне нужен перстень. Да-да, вот этот самый. Отдайте его мне, и счет будет закрыт. На этот раз закрыт.

— Странно, — выдержав паузу, сказала женщина. — За несколько минут ты меня и рассмешил, и удивил. Давно такого не случалось. А зачем тебе мой перстень?

— Я его продам, — ответил ей Ровнин.

— Продашь?

— Представьте себе. Иногда так случается, что деньги нужны. Нет, не мне лично. Для дела. Для хорошего и нужного дела, которое пойдет на пользу всем, кто живет в этом городе, и вам в том числе.

— Н-да. — Бодниева постучала пальцами по столу. — Вот только это мой родовой перстень. Он часть меня.

— Так и четыре жизни, пусть даже таких поганых, тоже немало стоят. Смерть вообще очень дорогой товар, особенно такая, какую вы тем парням подарили.