— Продолжу расследование. От которого вы отвлекаете меня, милорд. Впрочем, раз уж здесь, можете сказать, почему убийство одного из людей вашего отца вас не заботит?

— Этого я не говорил. Конечно, меня это заботит. Я лишь сказал, что не печалит. Старик Джозеф был палачом у моего отца. А кто будет оплакивать палача?

— Другой палач, — Роджерс не сводил с Сегрейва немигающего взгляда. — Он уже работал на вашего отца восемь лет назад?

— Когда перебили Кавендишей? Да. Он работал на него ещё до моего рождения, и был верен ему, как пёс. Но меня не любил. А я — его.

— Кто ещё работал тогда у сэра Генри?

— Думаю, скоро узнаем, не так ли? — Сегрейв поднялся с кресла. — Если ваша теория верна, призрачный мститель скоро нанесёт свой следующий удар.

— Вы кажетесь очень спокойным, милорд, — хмыкнул Роджерс. — Будто вас всё это совершенно не касается.

— А как это может меня касаться? Когда произошло нападение, мне было пятнадцать. Потом я учился во Франции, вернулся в Англию, когда мне исполнилось двадцать. Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Вероятно, такое же, как к Уильяму, Шарлотте и Эбигейл Кавендиш имела вражда между вашими семьями, — отрезал Роджерс. — И всё же они мертвы. Им не посчастливилось родиться Кавендишами, вам — Сегрейвом. Не думаю, что убийца будет разбираться, сколько вам было лет. На вашем месте я бы усилил охрану.

Сегрейв лишь усмехнулся и, не говоря ни слова, ступил за порог. Роджерс посмотрел на часы.

— Мне нужно кое-что проверить, Фредди. А ты собери материалы о случайных убийствах после 12 сентября 1938 года. Убитые — мужчины низших слоёв. Убийства, скорее всего, представлены, как разборки, пьяные ссоры и мелкие ограбления.

— Думаете, это как-то связано с...

— Да. Убийцы для нападения на особняк Кавендишей наверняка были наняты, а после от них избавились, обставив всё, как случайные смерти. Вероятно, этим занимался палач Сегрейвов Джозеф Бойл. Уверен, он отправился в особняк, чтобы присмотреть за наёмниками, и до сих пор оставался единственным уцелевшим участником нападения.

— Но кто-то его узнал, — догадался Фредди. — И теперь от него избавился. Если это действительно Уильям Кавендиш... как думаете, кто будет следующим?

Роджерс покатал по столу ручку.

— Будь это моя месть, я бы оставил самого виноватого на самый конец, чтобы он видел, как его соучастники погибают один за другим. Хьюго Сегрейв был тогда слишком молод и не имел к трагедии никакого отношения. Но он — Сегрейв. К тому же не самый приятный тип. Я наводил о нём справки. За Хьюго тянется длинный хвост скандалов с избиениями и хулиганством ещё из Франции. Думаю, следующий именно он, а после дело дойдёт и до Сегрейва-старшего.