Но какой от этого потенциала толк, если его сами же люди регулярно закапывают по каким-то абсурдным логике молодого эльфа причинам, вместо созидания занимаясь разрушением.
«У людей слишком плохая память, — поморщился Нориэль. — Они созидают, затем разрушают и опять созидают, чтобы вновь всё разрушить. Амбиции людей дают им невиданный потенциал, но его же и забирают, стирая всё на корню».
Нориэль безумно хотел увидеть когда-нибудь столь желанные каменные джунгли. Увидеть, как раса, которой он так восхищался, покоряла звёздное пространство и познавала мир вокруг.
Вместо же этого они занимаются полным безумием. Чем-то ужасным, отвратительным, естественным для природы и вместе с этим удивительно чуждым. Будто никаких внешних опасностей в мире не существовало!
— Тц…
Мальчишка скривился, что увидел шедший рядом с ним Малик, удивлённо хмыкнув.
— Редко можно увидеть тебя настолько недовольным, мой ушастый друг. Я и так знал, что эта весна войдёт в историю, но теперь, ха-ха, и подавно!
Нориэль покосился на возбуждённого варвара, покачав головой. Парень против воли оглянулся назад, чувствуя, как в нём усиленно продолжало что-то надламываться.
Его преследовало плохое предчувствие, природу которого он не мог объяснить, даже если бы сильно пожелал этого. На уровне понимания языков и письменности. Подросток просто знал их. Такое же естественное чувство, как и дыхание.
Вероятно, впервые в истории западные земли увидели такое большое скопление мужчин, собиравшихся нанести визит соседу. Больше двух тысяч человек, собранные более чем с десятка племён. Бывшие охотники, которых судьба заставила пройти… в определённой степени, переквалификацию. Организованное, грамотно разбитое на отряды войско, которых не первый год заставляли действовать вместе, объединяя племена, с командирами и подчинёнными, они устроили свой первый столь масштабный марш в западных землях под предводительством всего одного человека.
Мальчишке казалось, что он с каждым мигом, с каждым шагом погружался во всё более сильный транс, лишь сильнее теряя связь с реальностью. Плохое предчувствие упорно преследовало его, не планируя отпускать, духи вокруг него безуспешно пытались ему помочь и успокоить, но — всё было бесполезно.
С каждым пройденным километром зрение молодого эльфа становилось всё более расфокусированным, дыхание потихоньку учащалось, сердце начинало биться быстрее. Окружение, начиная от слуха и заканчивая звуком, теряло чёткость, и лишь звук треска где-то в глубине сознания Нориэля оставался таким же громким и ясным. Чем ближе войско подходило к горной долине, перетекающей в леса, тем хуже становилось подростку. Он продолжал держать себя в руках, для Нориэля это был далеко не первый поход, но глубинному подсознанию парня на это было глубоко наплевать.