Впрочем, об этом явно не суждено было узнать подавляющему большинству разумных существ, ведь так просто показывать свою воистину тёмную сторону эльф не собирался, вместо этого вновь сняв с пояса флейту, быстро и без затей погрузив всё племя в свою мелодию.
На этот раз не печальную, но весёлую и подбадривающую, разносящую стараниями духов чудо природы в каждый уголочек поневоле прибывших в недружелюбный мир существ.
Едва не упавший Слашш только и мог, что пялиться на распускающиеся фиолетовые цветы, ещё не зная, что ранее не дававшая урожая земля словно получила второе дыхание, обещая прокормить всё племя.
Впрочем, сейчас об этом слушающий не думал, просто наслаждаясь игрой, достойной самих небес и духов предков.
К несчастью, как и всегда, ничего нового эльф не услышал. Племя существ из иного мира ничего не знало ни про песочных людей, ни про похожих на Нориэля существ, что, пожалуй, было совсем не удивительно.
По крайней мере, Элдрик смог впервые за долгое время поспать не на нагретой духами огня земле (обычно — под небом), а в чём-то похожим на кровать. Отдельным благословением для мальчика стала возможность понежиться в горячей воде.
Да-Ру обиженным тоже не остался, великодушно позволив звереподобным существам поскрести кто чем мог ему чешую, за что он не менее великодушно отправился на охоту и довольно быстро притащил в пасти несколько оленей.
Уже после того, как Нориэль с Элдриком и Да-Ру ушли, кто-то, с усталой мордой разглядывая прекрасные фиолетовые цветы, в очередной раз чихнув от проснувшейся аллергии, вспомнил про историю из павшего королевства про Несущего Цветы Солнечного Барда, быстро рассказав про неё остальным.
К сожалению, осознание пришло слишком поздно.
Легенды, плохие и хорошие, буднично стали оживать спустя восемьдесят лет, чтобы потом вновь стать забытыми. Цикл неизбежно собирался повториться, и у Нориэля это уже не вызывало ничего кроме скуки.
Через день пути они вышли к озеру Туманных Грёз, и достаточно быстро стало понятно, почему оно так называется.
Как минимум, вокруг озера и впрямь был туман.
И, что немаловажно, едва внезапно не уснувший по пути Элдрик.
Глава 71
Увидеть искренние, яркие эмоции на лице Нориэля у Элдрика получалось редко и, как поймёт мальчик в будущем, это и впрямь было не слишком частым событием. Большую часть времени на лице Первородного было одно лишь холодное спокойствие, редко сменяемое, относительно человека или даже дракона, слабыми вспышками эмоций.
Но были и моменты, когда эльф по-настоящему оживал.
Да-Ру в человеческой форме и Элдрик сидели рядом. Дракон лениво защищал ребёнка от влияния тумана, просто выжигая одной своей волей любое проявление чужого чуда, не давая тому уснуть вечным сном, пока учитель с детским любопытством исследовал туман.