Пожалуй, вероятно, это была ошибка. Достаточно грубая, чтобы назвать её самой большой ошибкой в его жизни.
Варвар всё ещё оставался варваром.
Неизвестный улетел. Ему не стали никак препятствовать, да и, скорее всего, не получилось бы. Армия же Малика направилась прямиком в горную долину, сокрытую высокими деревьями, скрывавшими пейзаж, что нанёс последний, самый сильный и разрушительный удар по психике парня.
Горная долина встретила Нориэля бесчисленными фиолетовыми цветами, в которых была усажена вся горная долина, так удобно переходящая в волшебный лес. Картинка перед глазами молодого эльфа стала неожиданно безумно чёткой, быстро бьющееся сердце буквально заледенело, на миг словно само пространство застыло, позволив перерождённому духу, явно издеваясь, в мельчайших подробностях всё рассмотреть и осознать.
«Малик соврал, — промелькнула мысль в голове безучастно уставившегося на прекрасные фиолетовые цветы Нориэля. — Он видел племя с фиолетовыми цветами».
— Приготовься, ушастый, — окликнул парня весёлый варвар, выведя из транса. — Твоё чудо сейчас может стать очень кстати, ха-ха! Как и много лет назад, а?
Нориэль молча поднял с цветов взгляд. Его длинное ухо дёрнулось, острый слух уловил, что их уже собирались встречать. Малик громко рассмеялся, его сила бурным потоком вырвалась, буквально уничтожая любую растительность на небольшой поляне. Армия закричала.
Фиолетовые цветы, прямо на глазах Нориэля, под его игру на флейте, совсем скоро утонули в красном.
Треск .
Глава 24
Что ни говори, а Нориэль был ребёнком. Умным? Возможно. В определённых моментах. Мудрым? Вероятно, по годам. И тоже — в определённых моментах. Но всё это не меняло того просто факта, что он как был ребёнком, так им и оставался. Наивным, пропускающим мимо длинных ушей множество вещей, наивно верящий в то, что если ему что-то пообещали, что-то сказали, то это обязательно выполнят, то это обязательно окажется правдой. Особенно, если что-то ему говорят и обещают те, кого он назвал другом.
Опять же, Нориэль был простым мечтательным ребёнком, несмотря на всё то, что он видел и пережил. Перерождённый дух не был человеком, ему было тяжело измениться, зачерстветь. Сколько бы встрясок он не переживал — стабильная, практически статичная психика выдерживала всё.
До сего момента.
Подросток сам не знал, как продолжал стоять на ногах, как и не знал, куда он шёл. Возможно, ему помогали духи? Или он сам в себе нашёл силы?
Под ногами лежали трупы, прекрасные фиолетовые цветы были окрашены в красный. Для молодого эльфа подобная картина была сюрреалистичной, будто ненастоящей. Иногда в него летели стрелы и копья, но они не долетали, отскакивая от него, словно он был под монолитным куполом; редкие отчаянные, поглощённые схваткой мужчины, что пытались наброситься на мальчишку, так и не добегали: цветы под ногами превращались в острые шипы и пронзали ноги воинов, ветки деревьев неожиданно обращались в ещё более острые, живые копья, окрашивая фиолетовые цветы в красный ещё больше.