Фари искренне заинтересовалась расставленными на каминной полке фигурками, а учитывая, что с мозгами у юной хафлы всегда всё было в порядке, нужные выводы из увиденного она сделала моментально… и насела на меня с просьбой сделать ей несколько «таких же куколок, но не из железа или дерева, а из красивого камня».

— Деда, обязательно… и братца тоже, — щебетала Фари. — Камень я тебе подыщу. Есть у меня на рынке знакомец, он сиддскими вещицами торгует. Вазочки там резные… посуда. Всё из разноцветного камня. Ну и о цене договоримся, разумеется. А можно ведь… Грым, а ты узорчатые пуговицы сможешь сделать? Я бы их на торг выставила…

— Он будет возражать, конкуренты никому не нужны, — подал голос Падди, ткнув пальцем в медную фигурку бийского леммана, которую Фари в этот момент как раз крутила в руках.

— Так ведь я могу с ним договориться о поставках, как там по-франконски… эксклюзивных, да! — улыбнулась хафла. Нежно так… по-акульи. И я отчего-то сразу ей поверил. Эта договорится. Но уже через секунду Фари стёрла пугающую улыбку с лица и, повернувшись ко мне, хлопнула ресницами, изображая ангелочка. — Ну, так как, Грым… сможешь?

— Надо попр-кхробовать, — пожав плечами, проперхал я в ответ, и белобрысая егоза, просияв, ухватилась за принесённую ею с собой небольшую кожаную сумку, в которую мгновенно же и зарылась. А пока Фари была увлечена поисками чего-то там, в наш разговор вмешалась Дайна.

— Подождите, вы хотите сказать, что все эти статуэтки сделаны Грымом? — переведя взгляд с игнорирующей её хафлы на Падди, спросила орчанка. Внук старого Уорри в ответ пожал плечами и, пыхнув трубкой, окутался облаком ароматного дыма.

— У синего талант, — пробубнил хафл, но договорить своё «панегирик» не смог. Фари, наконец, нашла, что искала и, вынырнув из своей сумочки, гордо воздела над головой сжатый кулачок.

— Нашла! — воскликнула она и, сунув руку мне чуть ли не под нос, разжала ладошку, на которой оказался небольшой, почти идеально ровный шарик обсидиана. — Вот, Грым! Сможешь сделать пуговицу из такого?

— Это же вулканическое стекло, — нахмурилась Дайна. — Оно хрупкое, расколется.

— Попр-робкхую, — кивнул я, не сумев устоять перед просящим взглядом Фари. Эта мелочь из меня верёвки вьёт!

Взяв протянутый мне чёрный шарик, покатал его в ладони, привыкая к материалу, и, сжав в пальцах, осторожно подал на него первый телекинетический импульс. Обсидиан дёрнулся, но уже через мгновение послушно потёк под моим воздействием, лишь слегка нагреваясь по мере изменения формы. Разжав ладонь, я протянул Фари готовую пуговицу. Круглую, с аккуратным ушком и незатейливым узором-косичкой, обрамляющим плоскую лицевую поверхность, доведённую мною до зеркальной гладкости. Хафла довольно пискнула, но её тут же перебил кашель поперхнувшегося дымом своей трубки Падди и громкий возглас Дайны.