— Ага. На развес торговать буду.
— Вином? На развес? — прочитав моё послание, удивилась орчанка.
— И закуской. Холодной. Вроде того же пряного сыра и копчёностей, — одна надпись сменила другую.
— Таверну, что ли, откроешь⁈ — изумилась Дайна.
— Питейное заведение, — уточнил я. — Эль, ром и закуски.
— А горячее? — непонимающе воззрилась на меня орчанка, и я вновь топнул ногой, проявляя на дереве свой ответ.
— Если только говядину… жареную… с кровью. Но её ещё доводить до кондиции придётся, — сглотнув слюну, я обновил надпись на полу перед орчанкой.
— Говядину. До кондиции… Что там делать-то? Отрезал шматок, бросил на сковороду, пожарил и съел, — недоумённо протянула Дайна.
— Если бы всё было так просто и быстро, — я вздохнул. — Не умеют здесь правильно мясо доводить. Всё норовят свежатину парную на огонь брякнуть. Неучи…
— Покажешь-научишь? — с явным интересом в голосе спросила орчанка. Ну да, ничего неожиданного. За прошедшие три недели совместного ведения хозяйства я понял, что она большая любительница хорошо поесть. Как и я.
— И samogonгнать тоже научу. Обязательно, — заверил я подругу, и неожиданно для себя самого широко зевнул.
Спать пора… завтра будет долгий день.
[1] Ландмастер — (букв.) хозяин земли. Дворянин, владеющий собственной землёй, пожалованной королём. Иногда, пожалованной вместе с титулом.
[2] Фригейс — (букв.) свободный гейс. Чаще всего, это владелец земли расположенной в коронном домене, владеющий ею по древнему, ещё доимперскому праву, подтверждённому королевским эдиктом.
[3] Йондейл — шоттский аналог фригейса, за тем лишь исключением, что владеет землёй проданной ему шоттскими кланами или королём.Обычно, эти земли представляют собой скалистые неудобья, пригодные лишь для выпаса овец или коз. Отсюда и презрительное прозвище всех жителей Верхнего Шотта — «козопасы».
Глава 4 Рассуждения и размышления
— Он странный, — проговорила Дайна. Фари перевела взгляд с орчанки на суетящуюся внизу голубую махину, с лёгкостью тягающую тяжеленные дубовые столы по залу своего готовящегося к открытию заведения, и лениво кивнула.
— Зато добрый, — отозвалась она.
— Это да, — поудобнее устраиваясь в лёгком плетёном кресле, кивнула орчанка и, чуть помолчав, вздохнула. — Но его странности это не отменяет. Знаешь, он ведь меня даже ни о чём не расспрашивал. Ворвался, разломал клетку, сорвал ошейник… Без вопросов, без выяснений! Завалил золотом, «в качестве компенсации», прикрыл своей спиной от пуль и магии. Спас. Приютил. И опять никаких расспросов. А подданство империи⁈ А дом этот⁈ И снова всё вроде как само собой разумеющееся!