Оглядевшись по сторонам, Грым покачал головой. Ещё недавно чистенькая и ухоженная улица, бывшая гордостью Граунд-хейла, теперь напоминала скотобойню.
— Доброй ночи, мейн Грым, — выступивший из темноты, доктор Тодт, как всегда сопровождаемый своим молчаливым слугой, отвесил турсу вежливый поклон. — Не возражаете, если я заберу этот… материал?
— Добр-рой ночи, мейн Тодт, — мгновенно взяв себя в руки, Грым отвесил ему ответный поклон. — Ничего не имею пр-ркхотив, особенно, если вы…
— Ну что вы, мейн Грым, — невозмутимо покачал головой танатолог. — Есть же понятие врачебной этики! Тайны моих клиентов и пациентов я соблюдаю неукоснительно. Впрочем, об этом мы можем поговорить в другой раз, а сейчас, если позволите, мне необходимо заняться транспортировкой материала в лабораторию. Время в таком деле, знаете ли, имеет значение… что бы ни думали по этому поводу иные горе-философы.
— Не смею вас задер-рживать, мейн, — отозвался Грым. Встать между танатологом и его исследованиями? Ха, есть и более изящные способы суицида! — Но пр-рошу оставить живого мага мне.
— Вам нужен он сам или информация? — чуть заметно склонив голову к плечу, осведомился доктор Тодт, и под его равнодушным взглядом, кровь и ошмётки тел, заляпавшие мостовую, вдруг закурились ржаво-коричневым дымком и… пропали, оставив лишь налёт серого праха на брусчатке.
— Инфор-рмация, — чуть подумав, отозвался Грым.
— Что ж, тогда идёмте, добудем её для вас, а там…
— Никха-аких возр-ражений, — понимающе кивнул турс.
— Вот и славно. Йорген! — окликнул своего «мёртвого цапля» танатолог. — Тела в стазис, на телегу и домой. Да, не забудь голову этого… швёрда[1]. Потом вернёшься за последним телом.
Слуга-«цапль» молча кивнул и исчез в темноте.
— А мы с вами, уважаемый мейн Грым, займёмся делом, а? — в холодных глазах старого мага мелькнула тень азарта… и пропала.
— Пр-рямо здесь? — удивился турс.
— Почему нет? — пожал плечами доктор. — Завесу невнимания я уже восстановил, так что нам никто не помешает. Даи времени это много не займёт, уж поверьте. Итак?
— Идёмте, — согласился Грым, и танатолог, довольно покивав, направился к бессознательному телу гейса Бима Орнима, по-прежнему валяющемуся под стеной дома.
[1] Швёрд (саксготт.) — презрительное выражение, которое можно перевести как: неудачник, человек, по собственной глупости сующий голову в петлю.
Заключительная глава
Окончательно убедиться в правоте своих подозрений насчёт личности врага мне удалось почти сразу после начала допроса мага Бима Орнима. И дело было даже не в навыках мейна Тодта, сопротивляться воле которого допрашиваемый оказался не в состоянии. Просто первым, что мы услышали от приведённого в сознание мага, был отборный мат в адрес моего… скажем так, основного подозреваемого.