[3] Чаберс — порода ящеров, используемых в бывшей метрополии в качестве упряжных животных.
Глава 3 Синий на синем не так заметен
— Фари сказала, ты сегодня опять в Пампербэй отправляешься, в эту «Акулу и перст», да? — пыхнув трубкой, лениво протянул Падди.
— Угум, — я кивнул в ответ, не отвлекаясь от вырезания очередного рисунка на камешке.
— Не надоело? Попадёшь ведь однажды на противника, который тебе голову проломит, — спросил мой собеседник. Я тяжко вздохнул и, отложив в сторону исчерченный квадратами и треугольниками камень, взялся за тонкий карандаш и блокнот. Подчиняясь телекинезу, грифель аккуратно заскользил по грубой бумаге, время от времени спотыкаясь о её шероховатости и выводя корявые, но всё же вполне читаемые буквы. А что? Тоже тренировка, ничуть не хуже резьбы по камню. Посложнее даже будет. Но и эффективнее.
— Я бьюсь честно. Морячки — тоже. Так что, даже если нарвусь на серьёзного рукопашника, жив останусь, — вывел я на желтоватом листе дешёвой бумаги.
— Честные моряки? — хохотнул белобрысый хафл, прочитав мои каракули. — Смешно. Плохо ты их знаешь, Грым. В матросы ведь набирают такое отребье, что даже в Норгрейт[1] принять побрезгуют. Бродяги, висельники, скрывающиеся от правосудия преступники…
— Например, невезучие мастеровые, рекрутированные по «пьяному набору»[2], или проданные родными в юнги, «лишние рты», — резко запрыгал по блокноту мой карандаш. Падди бросил взгляд на кривую строчку и, пожав плечами, вновь затянулся ароматным табаком.
— И они тоже, — выдохнув облачко дыма, кивнул он, неожиданно посерьёзнев лицом, и сразу утратив вид насмешливого юнца. — Но неужели ты думаешь, что «проданные» или «пропитые» были рады такому повороту судьбы, и смогли не озлобиться за время службы? Она, знаешь ли, на флоте совсем не сладкая, а усмиряющие ошейники, между прочим, действуют только в отношении хозяина контракта и его имущества. Ты же к таковым не относишься.
— Так и я не леденец, и защищаться умею… — я ощерился в ответ, не поленившись прорычать эти слова вслух, вместо того, чтобы вновь марать бумагу. Почему-то напоминание о существовании в этом мире так называемых «усмиряющих» или «контрактных», а по факту самых настоящих рабских ошейников — артефактов, созданных для контроля тех несчастных, которым не повезло получить такое «украшение» на свою шею, подняло во мне натуральную бурю негативных эмоций. Чую, что это как-то связано с моей прошлой жизнью, но как именно… эх, ладно. Хорошо ещё приступом дело не кончилось, а то мне сейчас только жестокой мигрени и не хватало!