— С трудом, — переводя взгляд с приятельницы на громыхающего внизу мебелью Грыма, протянула Дайна. — Хочешь сказать…

Хафла кивнула.

— Меньше года прошло, как Грым очнулся в госпитале Святого Лукки после удара по голове полученного им во время беспорядков в доках, — проговорила Фари. — И как он сам шутит, память его до сих пор представляет собой головоломку, собрать которую не проще, чем слово «Вечность» из бук «ж», «о», «п» и «а». А ещё, до наших приключений с Пиккардийцем, любой осколок воспоминаний, всплывавший в его голове, вызывал у Грыма просто чудовищный приступ боли. В общем, ничего удивительного, что он пытается построить новую жизнь и найти хоть какие-то привязанности. Фактически, синенькому пришлось начать всё с чистого листа…

— Он не рассказывал, — задумчиво проговорила Дайна.

— Мужчины, — с непередаваемыми интонациями отозвалась Фари. И в исполнении малявки-хафлы это прозвучало настолько забавно, что орчанка не удержалась от лёгкой улыбки… не оставшейся не замеченной её собеседницей, отчего та прищурилась и фыркнула. — Ну и того факта, что выпускать из виду такую красотку как ты, наш Грым точно не хочет, мой рассказ не отменяет, да.

— Язва, — буркнула орчанка, вновь основательно потемнев щёчками.

— Нет, ну сама подумай! Где он ещё подходящую кандидатуру найдёт? — в деланном недоумении развела руками Фари. — Турсы в старой метрополии точно не водятся, клановых орчанок ваши мужики прячут, как сокровище какое… Альвийки, разве что? Так синенький почему-то терпеть не может их породу. Фашистами остроухих зовёт. Что это такое, я не знаю, но явно не комплимент. А остальные тесного отношения с нашим горушкой могут и не выдержать. Физически… Разве что кто из больших звероподобных рас, но они тоже на острова носу не кажут. Тесно им у нас, видите ли. Да и барышни там… прямо скажем, на любителя.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Дайна, забыв о собственном смущении.

— Зарисовки в альбомах деда видела, — со вздохом призналась хафла. — Походные. А рисует он хорошо, знаешь ли. Точно. В общем, поверь, подруга. Для Грыма, ты — самый возможный из вариантов.

— Он мог бы съездить на родину, — буркнула та.

— Ты тоже можешь вернуться во Франконию, но… почему-то предпочла получить подданство империи, — заметила Фари.

— Меня там никто не ждёт, — мотнула головой орчанка и, вздохнув, договорила — я бы вообще предпочла не вспоминать о тех местах.

— Вот и Грым… опасается, — кивнула хафла. — Кто знает, какие воспоминания ждут его драхх знает где? И будут ли они стоить того, чтобы добираться до родных мест через полмира?