— О турсе и его «естественной глупости», гейс, — невозмутимо ответил дворецкий, потихоньку прибирая со столика у кресла пустую рюмку и ставя её на поднос рядом с уже изъятым графином, в котором плескались остатки тернового бальзама.

— Да, точно! Так вот, Капс, несмотря на иные заблуждения, мэтр Грейфус был известнейшим менталистом, вклад которого в науку неоспорим. И если он утверждает, что на представителей турсов и огров практически не действуют ментальные конструкты, как прямого, так и опосредованного типа воздействия, вроде зелий и артефактов, ему можно верить. А значит, придётся мне извиниться перед мэтром Тарди, ведь получается, что проблема со скоростью обучения языку заключалась вовсе не в его артефакте, а в общей…

— Естественной глупости турса, гейс, — понимающе кивнул Капс, и доктор укоризненно покачал головой. Для него не было секретом странное предубеждение дворецкого в отношении Грыма.

— Общей ус-устойчивости турсов и огров к воздействиям подобного рода, — Дорвич погрозил ничуть не смутившемуся Капсу пальцем. — Так вот… завтра же отнесёшь мэтру…

— Осмелюсь доложить, гейс, но терновый бальзам закончился, — перебил его слуга, а когда доктор попытался что-то сказать, поспешил добавить: — даже тот, что управляющий прислал двумя неделями ранее.

— Монтрёз от полковника Пибоди? — после недолгой паузы произнёс доктор, недовольно пожевав губами.

— Последнюю бутылку вы третьего дня презентовали инспектору Джейссу в честь его награждения, — водружая графин с бальзамом на пустой поднос, проговорил Капс. — Могу предложить передать мэтру Тарди коробку сигар, что вы выиграли в клубе у капитана Уойза из Второй кавалерийской бригады.

— Не люблю сигары, — скривился Дорвич, падая в любимое кресло.

— Я помню, гейс, — кивнул дворецкий. — Зато мэтр Тарди их любит.

— Что ж, — доктор устало махнул рукой и, зевнув, прикрыл глаза, — если он их любит… Не забудь только объяснить, в честь чего такая ще-едро-ость…

— Не сомневайтесь, гейс, всё будет сделано в лучшем виде, — заверил хозяина дворецкий и, накрыв «уставшего» доктора шоттским пледом, тихо вышел из комнаты, стараясь не звенеть посудой на подносе.

— Он ещё писал, что ог-хр-ры умеют превращаться в камень… но это уж совершеннейшая чушь… — пробормотал доктор Дорвич сквозь сон.

* * *

Очередное утро очередного выходного дня. Единственного на неделе, но не мне жаловаться. С моим-то рабочим графиком это не проблема. Хотя в прошлой жизни, как мне удалось вспомнить после очередного приступа, обычным делом считались два выходных на пять рабочих дней. Но право слово! Для этого приходилось работать, как минимум, по восемь-девять часов в день, я же тружусь в худшем случае четыре часа в день, и имею заработок, как у хорошего мастерового в Граунде или даже Брэкбридже! Но им-то приходится вкалывать по десять-двенадцать часов в день, да и доход делить с сидящими на шее домочадцами. Я же… в общем, неплохо устроился. Если бы ещё не эти драхховы поезда, грохочущие под окнами по утрам. Эх! Нет в жизни счастья, ха!