— Вот и не говори, — на этот раз я писал рукой, а не телекинезом, и не сказать, что это было проще. Всё же, обычный карандаш — не столярный. Сломать его — секундное дело для моих грабок. Но получилось.

— Почему? — прочитав, удивился старшина.

— Ты не дурак, старый Уорри не дурак, даже Падди, и тот дурачком только прикидывается… временами, — начеркал я. — А вот работники твои…

— Боишься, что тебя засмеют? — как ему показалось, понимающе улыбнулся мой собеседник. И ошибся.

— Не меня. Её. Дураки же, — ответил я, чуть не сломав карандаш. — А девочка и правда хорошая, как ты говоришь — светлая. Опять же, на мою сестрёнку похожа. Поубиваю же идиотов. Оно кому-нибудь надо?

— Хамишь, синий. Или думаешь, только в моряцких кабаках хорошие поединщики имеются? — резко посерьёзнел старшина. Ну да. Мы-то с ним знакомы чуть больше месяца, а своих работников он не один год знает. И вопрос, чью сторону принять, для него вообще не стоит. Он попросту отсутствует. — А если пяток-другой моих ребят, да на тебя одного?

— Так ведь я на стол их звать не стану. Руки-ноги вырву — и всех дел, — я всучил старшине очередную записку, а поверх неё высыпал раскрошенный в пальцах, только что извлечённый из кармана камешек. Тот самый, что разрисовывал по пути на склад. Глянул в глаза ошеломлённому старшине и рыкнул: — Вер-ришь?

— Да, — мелко покивал тот.

— Вот и славно, — я растянул губы в широкой улыбке, но, увидев, как побледнел собеседник, стёр ухмылку с лица и, похлопав его по плечу, кое-как проговорил на прощание: — Ты, это, зах-ходи в «Акулу и пер-рст», пр-роставлюсь. За понимание… и молч-чание. Кха!

В таверну старшина не пришёл. Как не пришли и его работники. Ну да мне и без их присутствия было весело. Четыре боя принесли мне три скеллинга и… шикарный бланш под левым глазом. И нет, я не проиграл четвёртый бой. Сошлись на столах с боцманом «Старой Крачки», и этот орк оказался натуральным танком… чем бы ни была эта штука. От моих ударов его только шатало, а уж крепости лба, пожалуй, позавидовала бы башенная броня «Герцога Ангайра», первого линкора имперского флота. В общем, свели мы «встречу» вничью, чем вызвали совершенно дикий рёв довольной публики. Ещё бы! По условиям кабацких поединков, в этом случае ставки бойцов уходят на эль для всех присутствующих.

Казалось бы, два скеллинга… ну, сколько там будет той выпивки? А вот много. Очень много! Один имперский геллет дешёвого, но крепкого чёрного шоттского эля, который ещё называют «флотским», стоит два пана. А имперский геллет — это восемь пинтовых кружек. В скеллинге же тех панов аж двенадцать. В ставке бойцов два скеллинга. Что получается? Двенадцать геллетов… или девяносто шесть кружек. То есть, по паре кружек на каждого из полусотни «гостей заведения»… за вычетом тех несчастных, что проспонсировали сей праздник жизни. Вот, что значит правильный расчёт.