Срываю с пояса «флэшку» и закатываю ее внутрь. Внутри — паника, крики, выстрелы. Грохот!

— Если и пойду я долиной смертной тени — шепчу я и делаю шаг. Еще. В помещении семеро, четверо держатся за лицо, двое лежат на полу неподвижные и из-под них расплываются темные пятна крови, один — стоит в центре, за столом и смотрит прямо на меня.

— Тунц! Тунц! Тунц! Тунц! Тунц! Тунц! — выплевывает металл мой «Глок» и четверо — падают на пол, темные брызги летят во все стороны и Темный внутри меня хохочет и торжествует.

— Если и пойду я долиной смертной тени — повторяю я непослушными губами: — не убоюсь я зла, потому что Ты со мной…

— Я не знаю, кто ты такой, но ты совершил большую ошибку! — рычит Кума, это он стоит посреди комнаты для переговоров. За накрытыми столами, лицом в блюдах, в деликатесах и яствах — лежат его партнеры по переговорам, со столов капает кровь, под ногами — хлюпает вода и вяло плещутся золотые рыбки из разбитого аквариума. Над нами — золоченный потолок с драконами и тиграми, в руке у Кумы — револьвер. Но он уже стрелял из него, он пуст, потому Кума отбрасывает его в сторону пренебрежительным жестом и достает откуда-то полоску металла, тускло взблеснувшую отражением света красных фонариков, словно бы уже покрытый кровью.

— Давай! — он срывает с себя пиджак и закатывает рукава, обнажая мускулистые запястья: — ну! Кто бы ты ни был! Ты сейчас умрешь в мучениях, а я прикажу приготовить твою печенку в масле!

— Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих… умастил елеем голову мою, чаша моя преисполнена… — шепчу я. Внутри меня дергается и что-то рычит Темный, но я контролирую его. Я тут главный. И я не дам тебе превратить аккуратную работу профессионала в кровавый кошмар. Знай свое место.

— Что⁈ Что ты там бормочешь? А? — Кума открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но я уже поднял руку с пистолетом и метки на мушке и целике уже сошлись воедино. Тунц! Тунц!

Некоторое время он еще стоит на ногах и его глаза все еще смотрят на меня, так, словно он не верит в происходящее, ждет, что я стяну маску с лица и скажу «это была шутка, Кума-сан, ну что вы!», но вон его глаза нашли что-то за мной, за пределами этой комнаты, что-то очень далекое и его лицо исказил страх. А потом он рухнул. Словно большое дерево в лесу, окончательно и бесповоротно. Подсознательно я словно ожидал треска веток и эха, как в зимнем лесу… но оябун побережья упал с глухим стуком, как и обычные смертные… ударился головой о столик, перевернув чашу с кусочками вяленного кальмара и разбросав их вокруг.