— Где сейчас Кисимото Минами? — повторяет вопрос неприятный тип. Краем глаза слежу за его товарищами, они разбрелись по помещению, проводя быстрый обыск, раскидывая вещи и открывая металлические шкафы с реагентами и оборудованием. У меня есть буквально секунда подумать, потом мне будет очень больно, но мне придется вытерпеть эту боль, потому что надо чтобы мне — поверили. Что я «поплыл», что у меня нет никаких мыслей, только боль и страх в голове… а для этого надо разок ступить, еще разок потерпеть…

— Кто? — спрашиваю я: — я не знаю… — Боль! Снова боль пронзает меня и я кричу, не стесняясь и вкладывая в крик всю эту боль, как замечательно. Внутри меня ворочается заснувший было Темный, он снова готов, ему боль в радость, но еще рано, еще рано, нельзя показать его сейчас… или все-таки? Нет, мне надо узнать больше и главное — где девушки?

— Говори! — орет мне в лицо неприятный тип и показывает мне свой мультитул, хороший такой мультитул, настоящий leatherman. Мильтитул сжимает небольшой полупрозрачный кусочек, заляпанный красным, похожий на кусочек пластика. Мой ноготь.

— К-конечно — говорю я. Все, я пришел в себя, готов действовать, стимуляторы Бьянки и отрезвляющая боль сделали свое дело, я снова чувствую свое тело. Дольше ждать — нету смысла, полевой допрос на то и полевой, что происходит быстро, а повреждения при нем наносятся калечащие, никто и не надеется на конкретную информацию, главное — быстро выжать, доломать человека, убедится, что он ничего больше не скажет и пулю в голову. Или ножом по горлу.

— А… вот же она! — добавляю в свой голос радость и поднимаю руку, указывая на дверь. Доля секунды проходил, прежде чем автоматически повернувший свою голову неприятный тип понимает, что это чушь, что никого в дверях нет и что его обманули. Но повернуть голову назад ему мешает его же нож, который торчит у него из шеи, войдя достаточно глубоко и перекрыв ток крови. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста — молит изнутри Темный, я же тебе нужен сейчас, ну пожалуйста, открывай двери, я тут, совсем рядом, я еще сильнее чем прежде, выпусти меня и я намотаю им всем кишки на дверные ручки!

Выдергиваю нож из шеи неприятного типа и тут же — метаю его в соседнего, который только начал поворачиваться к нам. Метаю откровенно хреново, все же усталость дает о себе знать и нож просто бьет его в лицо, плашмя, но я уже сдергиваю со своего неприятного типа дробовик и… БАНГ! В закрытом пространстве выстрел из дробовика двенадцатого калибра бьет по ушам, человек падает навзничь, уже без лица, снесенного картечью в упор. Шннг-шшшнг — лязгает дробовик, помповый «Ремингтон», такие в Первую Мировую называли «окопная метла».