— И что за работа?

— На месте узнаешь, — буркнул Миша. — Ничего сверх того, что ты умеешь. Как доберёмся, расскажу. Согласен?

— А что так мало, только лимон? — усмехнулся я. — Почему не десятка?

— Ладно, четыре. Это крайнее предложение. Для справки — это примерно восемьдесят привычных тебе. Больше не могу.

Слишком быстро согласился. Видимо, деньги для него перестали что-то значить.

— Знаешь, я бы всё равно пошёл на это. Но ты сам цену назвал.

* * *

Для денег я взял первую попавшуюся книгу с полки. Сейчас вырежу серединку, страницы склею — и готово, набивай доверху. Да и формат подходящий — натуральный кирпич. На корешке — название не на русском. Какой-то Боргес. Не важно.

Но тут Миша подал голос:

— Не трожь! Любую другую, но эту не надо!

— Извини, не знал, — я поставил том на место, взял ненавистную «Каренину». Тоже не тонкая, пойдёт.

— Бери лучше не на русском. Поищи, — заметил напарник. — Библия есть на английском, в самый раз. Никто даже не подумает открывать.

Тут Михаил вышел и я решил глянуть, что же ему так дорого. Том был перечитан не раз, это сразу чувствовалось. Загибы уголков, карандашные метки. Титульный лист отсутствовал, как и последняя страница, где печатают всякие сведения. Миша постарался — год издания исчез почти бесследно. Почти. В одном месте цифры всё же уцелели — крохотным хвостиком внизу страницы. Выпустили эту «Обрас комплетас» в восемьдесят четвёртом. Контрабанда натуральная. Я секунду посмотрел на число, потом аккуратно оторвал палевный уголок бумаги и поставил книгу на место.

Пусть читает. Будет тяжело тащить поклажу, найдётся что выбросить в первую очередь.

Поковырялся ещё немного, и Библия в чёрной коленкоровой обложке скрыла остаток американской валюты. До поезда оставалось долгих шесть часов и я понял, что надо доделать одну вещь. Иначе потом долго себя корить буду.

— Миша, я, наверное, отлучусь часика на два. Или немного больше.

— Блин, оно тебе надо, Лёня? — устало спросил напарник, сразу сообразив, куда я намылился. — Исчезни и забудь. Так всем лучше.

— Поеду, — ответил я и пошёл к двери.

Никуда я не звонил. Будь как будет. Если дома — попрощаюсь. Нет — записку напишу. Мне кажется, так правильнее, чем убегать.

Не помню даже как добрёл до Лидиного дома. На автомате поднялся по лестнице до квартиры и отпер замок. В конце концов и ключи оставить надо. Не таскать же их через полстраны. Навстречу мне попалась Верочка, перебегавшая из комнаты в кухню. Одной рукой она придерживала уже заметный живот, во второй держала кастрюльку.

— Здрасьте. А Лидки дома нет, не пришла ещё.