Подъём мне не понравился. Толковой тропы не было, приходилось местами совершать чудеса акробатики. Я ждал привала, чтобы достать запасную рубаху и переодеться, потому что впору было выкручивать пропотевшую одежду. Но проводник всё шёл и шёл дальше, не останавливаясь. Ослы состояли в явном сговоре с ним, и тоже отдыха не просили.
Привал случился практически у самого перевала. Оставалось метров сто пути, когда Пейраз сказал:
— Хорошо шли. Отдыхаем.
Но сам пошёл вперёд. Наверху проводник остановился, даже присел за каким-то камнем, потом вернулся. Ничего не сказал, но костёр пошёл разводить в стороне.
— Что не так на той стороне? — спросил Михаил.
— Жандарм. Далеко внизу. Я их знай хорошо, скоро уходят.
Блин, так мы уже, оказывается, границу перешли? Как-то незаметно это произошло. Но я был занят поисками запасной рубашки и обсуждать такое знаменательное событие не стал. Да и какая разница? Иран этот нам — что шёл, что ехал. Мы из него стартуем. Рука, вроде, целая, только по ней начал наливаться здоровенный синяк. Вот это главнее.
На перевале задерживаться не стали. Ежу понятно, что стоящий на вершине человек заметен издалека. Тем более что проводник на всякий случай повёл нас очередной кривой дорожкой, и спуск занял как бы не больше времени чем подъём. Но я был рад — больше гор впереди не ожидалось, сплошная равнина до самого моря. И да, там ходят поезда и ездят машины с автобусами, с помощью которых можно сильно ускорить передвижение. Это мне Миша рассказал, у него, наверное, в школе по географии пятёрка была.
На ночёвку мы встали часа за два до заката. Наверное, потому, что дальше по дороге с незаметными полуразрушенными домиками дело обстояло чуть хуже. До Ардебиля остался один дневной переход.
Глава 23
Утром встали в сумерках. Наскоро позавтракали и собрались. Но стоило нам пройти буквально пару километров, как погода начала портиться. Откуда-то налетели тучи, которые быстренько подогнали нам радость в виде холодного дождя с мелкими добавками мокрого снега. Если искать в этом плюсы, то стоит порадоваться, что случилась поганка по эту сторону перевала. Я только представил, что карабкался бы по мокрым камням, и как-то мне сразу стало не по себе. Потому что влезть наверх и по сухому склону получилось с трудом.
— Что делать будем? — спросил Михаил у проводника.
— Идём, — не задумываясь, ответил он. — Такой дождь никого на дорога.
Так-то он прав, спору нет. Никаких патрулей встретить не должны. Возвращаться смысла никакого, всё равно в этих развалинах толком не укрыться, намокнем. А так — хоть сколько-нибудь, а продвинемся.