На столе ещё лежали подшивки «Правды» и «Красной звезды», их сопровождавший нас солдат быстро сгрузил на табурет в углу, под картой, на которой кто-то попытался изобразить участок границы заставы. Я только глянул на схему и отвернулся: где-то там и мы пойдём, но сейчас разницы нет.

Мы сели и начали ждать. Обед — дело хорошее. Понятно: тут с разносолами совсем беда — едят, что придётся. Но я, к примеру, без фуагра могу выдержать довольно продолжительное время. Пятый год уже терплю, ничего, даже не чувствую себя хуже. Вот такая у меня сила воли.

От остальной казармы нас отделяла тонюсенькая фанерная стеночка, за которой постоянно кто-то шоркался, так что мы, не сговариваясь, просто молчали, вытянув ноги к буржуйке.

Боряков нас, кстати, держит за очень высокое начальство: перед тем как войти, потоптался у двери и осторожно постучал. Вошёл и сразу козырнул.

— Товарищ… — тут он замялся, не зная, как обратиться к Михаилу, — сейчас сюда обед принесут. Потом организуем отдых. Проводника доставят… к вечеру, скорее всего.

— Ты, лейтенант, выдохни пока, — устало сказал напарник. — Мы тут люди неофициальные, так что на нас сильно не оглядывайся, занимайся своими делами. За заботу — отдельная благодарность.

— Разрешите идти? — спросил Боряков.

— Давай, только не строевым, — буркнул Миша. — Скажи там своим, пусть чаю принесут побольше.

* * *

Проводник прибыл к вечеру, уже почти стемнело. Сначала в Ленинскую комнату вошёл старшина. Мы как раз встали после попытки выспаться впрок и сели пить чай. Шамхалов прокашлялся в кулак и сказал:

— Приятного аппетита. Вот, знакомьтесь, Пейраз. Наш, местный, талыш, — он посторонился, и вперёд шагнул усач лет сорока, носатый, большие карие глаза чуть навыкате. Одет в ватный халат и папаху, на ногах войлочные сапоги. Чем талыши от азербайджанцев отличаются — не знаю. Как по мне, ничем. Но если им это важно, пусть будет так.

— Салам алейкум, — сказал проводник.

— Ваалейкум ассалам, — поздоровался Михаил. — Проходите, садитесь, угощайтесь чаем.

— Пойду я, — отказался от угощения старшина. — Дальше вы сами.

Пейраз сел к столу, и Михаил налил ему чай в жестяную кружку. Проводник отхлебнул, как мне показалось, для порядку, и отставил угощение в сторону.

Я уже подготовился к длинной беседе, обсуждению урожая в прошлом году и видов на приплод овец осенью, но талыш удивил:

— Я вас на та сторона проведу. Куда надо?

— Тегеран, — спокойно, будто обсуждал покупку кебаба в закусочной, ответил Миша.

— Туда не могу. Ардебиль ходим, там родня есть, по жена. Он ведёт дальше.